– Как давно ты в Мандане? Дома совсем никого не осталось?

Руби сидела на земле, обнимая собственные колени, зачарованная костром, и только спустя миг подняла на девушку глаза. Одна из косичек закрывала ее лицо.

– Совсем недолго, и ни там, ни здесь не встретила, ни единой живой души, за исключением вас. Прости, мне бы очень хотелось сказать обратное. А как вы оказались тут? Насколько я слышала, вас давно не видели в Дакоте.

Келли закусила нижнюю губу, мгновенно провалившись на глубину собственных мыслей, и не услышала заданного вопроса, вместо сестры голос подал Льюис.

– Мы возвращаемся домой, хотим отыскать родителей, а дальше, кто знает, как сложится, и что сумеем там найти. Твоя мама умерла во время катастрофы? Прости, если лезу не в свое дело, не хочешь – не отвечай, - мужчина тепло улыбнулся, выражая подлинное сочувствие, - это все излишки профессии. У копов зачастую так, сначала любопытство, лишь потом такт.

– Нет, все в порядке, правда. У меня было время смириться, и все же, мне спокойнее, когда она рядом, - Руби вернула Льюису улыбку, но глаза ее оставались грустными. Выходит, они не пойдут вместе с ней, их пути вновь разойдутся, и она останется совсем одна, как прежде, - Мама умерла от рака до того, как все случилось. Не знаю, что это за эпидемия такая, но мертвые восстали по всему миру, даже те, кто давным-давно обрел покой. Больница, в которой я работала, не успела заняться исследованием, всех нас случившееся застало врасплох.

– Так значит, ты пошла по стопам матери и стала лечить людей? – произнесла Келли, вернувшаяся в реальность. Маленькие города – единый живой организм, доверху наполненный слухами, и ты либо становишься их частью, являясь очередной отправной точкой, либо этот монстр сожрет тебя заживо. На вопрос Руби Дарем медленно кивнула, не желая вдаваться в подробности.

– И куда направляешься теперь?

Молчание казалось, длилось целую вечность. Как объяснить другим людям, что идешь по призрачным следам из сновидения, мучавшего не один год, чтобы тебя не сочли сумасшедшей? Руби не нашла, что соврать, да и не хотела, ей никогда не было особого дела до мнения других. Что бы ты ни сказал и ни сделал, по мнению большинства, все равно остаешься в минусе, для чего в таком случае затрачивать лишние усилия на ложь самому себе?

– Это может прозвучать глупо, что ж, скорее всего, так оно и есть, но я иду на ферму. Она снилась мне год за годом, и только сейчас мне кажется, я знаю почему. Будто для меня там есть место. Я не жду, что вы поймете, просто отвечаю на вопрос, - Руби до боли закусила губу, чувствуя, как две пары глаз прожигают ее силуэт.

– Мы идем с тобой, - безапелляционно произнесла Келли, встав с места и решив подкинуть пару веток в догорающий костер, занять себя чем угодно, лишь бы никто по ее лицу не понял, как она напугана и возбуждена. Все это время девушка думала, что сходит с ума, что постоянно повторяющееся сновидение предвестник тяжелого психического заболевания, но Руби тоже его видела. Могло ли это быть совпадением? Нет, Келли чувствовала нутром, им необходимо попасть на ферму и узнать, в чем дело.

– Что?! – одновременно отозвались Руби и Льюис, поднимая головы и будто вытягиваясь по струнке.

– Я думал мы обусловились касательно дальнейших планов, - Льюис Эртман крепко сжал зубы, чтобы сдержать натиск чувств, вспыхнувших по щелчку пальцев. Он ненавидел, когда спонтанно меняются планы, и уж тем более мистицизм, который нельзя было трактовать согласно здравому смыслу. Он что, сходит с ума? Как возможно, что годами мужчина не мог нормально спать, видя один и тот же сон, а теперь оказывается, что какая-то девица из того же города, разделяла его с ним? Что все это могло значить? Всем ли в Дакоте являлся сон? Видела ли его Келли? Что это - дурацкая шутка или розыгрыш? Но как Руби могла прочесть глубоко спрятанные в сознании мысли и воспоминания? Невозможно.

– Льюис, взгляни мне прямо в глаза, и скажи честно, что, в самом деле, думаешь, что мы найдем маму и папу! Ну же! – Келли развела руками, держа в одной тонкий прутик. Брат сверлил ее взглядом, но хранил молчание, - Я так и думала. Не могу объяснить, но я знаю, нам нужно держаться вместе. В Северной Дакоте ждет только разочарование. Даже если родители выжили, они не идиоты, может быть, когда-нибудь наши пути еще пересекутся.

Признав поражение, Льюис Эртман кивнул, соглашаясь с новым планом. В конце концов, у него не нашлось иного выхода, мужчина был по большей части согласен с выводами сестры, и его чертовски сильно заинтриговала загадка, которой нет логического объяснения, разве что Руби какой-нибудь медиум. Но он знал, медиумов не существует, лишь шарлатаны, зарабатывающие деньги на чужих горестях и потаенных мечтах, и с этого момента Льюис особенно тщательно наблюдал за девушкой, словно в ее облике можно найти ответ. Потушив костер, и устроив баррикаду у трейлера, они расположились внутри, чтобы всем вместе разделить не только пищу и кров, но и странный сон о ферме, которую еще предстояло найти.

***

Спустя почти четыре дня пути, минуя Гладстон, Белфилд, Глендайв, и другие мелкие городишки, в которых они непременно останавливались, чтобы передохнуть и пополнить запасы еды и воды, друзья оказались вынуждены застрять в Майлз-сити, заметив на главной дороге орду зомби. Почему они бродят вместе, это явление становится более частым с выходом на основную трассу, что не может не пугать. Неужели даже после смерти у человека сохраняется социальный импульс, заставляющий инстинктивно желать общества других или дело в чем-то ином?

Майлз-сити можно было обойти за каких-то полдня, что они и сделали, расположившись на ночлег у берега реки Йеллоустон. Несмотря на сильный ветер, обдающий холодом близ воды, находиться рядом было несомненным плюсом, ведь зомби абсолютно точно не смогут перебраться на другую сторону. Келли стояла на обрушенном краю короткого мостика, с которого когда-то, целую вечность назад, дети в теплое время года прыгали в реку, озорно смеясь, а их родители вели банальные беседы на берегу, под треск костра. Девушка всматривалась в толщу воды, остро чувствуя энергию этого места, и только когда за спиной послышались шаги, вынырнула из, будто застрявших в кармане пространства и времени, чужих воспоминаний.