— Мисс Брюстер, — вежливо кивнул Майкл подошедшей Эмили.

— Мистер Блэквуд, — вежливо кивнула в ответ она.

Майкл буквально пожирал Эмили взглядом, рассматривал каждую мелочь, каждую деталь на ее лице и с нездоровой одержимостью сравнивал с мачехой. «Софи, моя родная. Скоро мы будем снова вместе. Снова и навсегда», — подумал он, блуждая взором по пепельным локонам Эмили, по ее загорелым плечам, длинным пальцам и округлой груди, что так маняще выглядывала из корсета.

— Прошу. — Майкл подал Эмили руку.

— Куда? — проигнорировала приглашение она, делая вид, что не знает о его планах.

— На торжество Афродиты, разумеется, — улыбнулся Майкл, продолжая держать свою руку на весу.

— А что там будет? — играла роль незнайки Эмили.

— Терпение, мисс Брюстер, — не сдавался Майкл. — Я все вам расскажу, пройдем.

— Я тут… — осмотрелась по сторонам Эмили, пытаясь как-то увильнуть. — Просто не одна, мы с Феликсом.

— Он уже там, — продолжал настойчиво любезничать Майкл.

«Вот же черт озабоченный, не отвяжется теперь. Придется подыграть…» — ненавистно подумала Эмили и, не показывая отвращения, вложила свою руку в ладонь Майкла, а затем направилась с ним в главный зал.

Огромное черное помещение с готическими колоннами того же цвета, бордовые тканевые вставки на стенах, красный глянцевый пол, черная ковровая дорожка по центру, что вела к обитому красной кожей пьедесталу прямоугольной формы, и тысячи зажженных черных свечей напоминали Эмили самый настоящий жертвенный алтарь. Сотни людей в разнообразных хэллоуинских нарядах заполонили все пространство бального зала, непринужденно беседовали и смеялись, не обращая на журналистку никакого внимания.

«И тут она». — Эмили увидела величественную статую Афродиты из черного камня. Она возвышалась за пьедесталом и, стыдливо закрывая лицо руками, светилась в кровавом ореоле напольной подсветки.

— Она прекрасна. — Майкл остановился у начала ковровой дорожки. — Не правда ли? — Он с улыбкой посмотрел на Эмили.

— Впечатляет, — осматривалась по сторонам та.

— Тут мы и проводим главное событие Хэллоуина. — Майкл обвел рукой все помещение. — Конкурс Афродиты года.

— И зачем он? — поинтересовалась Эмили.

— А зачем устраивают конкурсы красоты и другие?

— Не знаю, — пожала плечами журналистка.

— Чтобы выделяться, мисс Брюстер. Казаться выше других, тешить свое сексуальное эго, приковывать к себе взгляды и потом с гордостью строить из себя невинную недотрогу… — Майкл пронзительно посмотрел на Эмили. — Недотрогу, которая переспала со всеми членами жюри. Но ведь это уже никого не волнует, правда? — Он растянулся в улыбке. — Главное ведь, кто ты теперь.

— Мне этого не нужно. — Эмили покосилась на гостей. — Выделяться.

— Так я же не про наш конкурс говорил, — вслед за ней посмотрел на гостей Майкл. — Наш дает годовой иммунитет на все, в том числе и защиту от всех последствий за нарушение правил клуба.

— И много участвуют? — повернулась к Майклу она.

— Много, но не в этом году. — Тот холодно посмотрел в синие глаза Эмили. — В этом только ты. Оглянись, в свадебном платье больше никого. — Он резко изменил тон и схватил ее за руку.

— Только я? — одернула руку Эмили. — Я же сказала, мне это не нужно.

— Я бы не спешил с решением. Ведь я не сказал главного… — Майкл ехидно поднял бровь. — Иммунитет можно подарить… Например, тому, кто стал жертвой твоей извращенной мести.

«Вот скотина-то! Даже и не думай, урод! Билла я и так спасу, когда тебя посадят, свинью!» — тут же с ненавистью подумала Эмили.

— Я не считаю, что кто-то стал моей жертвой, — уверенно выпрямилась она.

— Правда? — Майкл щелчком пальцев подозвал одного из охранников и взял у него планшет. — А как же он? — Хозяин клуба с улыбкой показал вид с камеры над клеткой Билла. — Униженный и растоптанный твоей и только твоей самовлюбленностью…

Сердце Эмили упало, а по телу промчалась дрожь.

— Строила из себя невинную и обиженную жертву, а сама? — Майкл сделал паузу и посмотрел на застывший взгляд Эмили в ноутбук. — Сама же ты поступила еще подлее и бессовестно вонзила нож прямо в его спину. В спину человека, что рисковал ради тебя всем. Из-за тебя он там. Только из-за тебя.

Вид на клетку с Биллом сейчас, словно неумолимое торнадо, обрушился на совесть Эмили. Он неистово выдирал из души сочувствие и сострадание. Врезался острыми потоками вины в ее измученное сердце и, будто садист, выкручивал его наизнанку. «Что же я натворила! Что я наделала!» — прозвенело тревожным гонгом в голове журналистки.