***

Эванс пришла в половине двенадцатого. Комендантский час наступил в десять, так что время было выбрано с умом, слишком поздно для хороших мальчиков и девочек, неуверенно передвигающихся по ночному замку и до ужаса боящихся попасться на глаза префектам, преподавателям или охране, и, в то же время, слишком рано для таких героев, как мародеры. Эти, насколько было известно, выходили на промысел ближе к концу третьей стражи или даже в начале четвертой[4]. Так что, Лили в очередной раз продемонстрировала, что хорошие девочки бывают разными в зависимости от наличия ума и предприимчивости. У Эванс, на удачу, присутствовало и то, и другое.

Итак, она постучала, и Олег, получивший сигнал о ее приближении, от охранных чар, развернутых им в обоих концах коридора, сразу же открыл ей дверь. Втянул внутрь и обнял, невесомо поцеловав губы. Никакой агрессии, ни намека на бешеную страсть, - хотя видит бог, его трясло, как мальчика, - одним словом, никакого экстрима.

– Проходи! – кивнул он, оторвавшись от ее губ. – Дорогу знаешь!

– А как же Мод? – хороший вопрос.

– Мод знает, что ты придешь, - пожал он плечами. – Ты же ей сама сказала. Поэтому, если не стесняешься, можем сесть в гостиной. У меня есть хорошее вино, фрукты и сыр. Думаю, тебе должно понравиться – там все наше, аутентично нормандское.

– Давай, я тебе поверю на слово, - несколько нервно улыбнулась Эванс. – А Мод я не стесняюсь.

Что ж, Мод это услышала и теперь вольна решать, выйти или нет, посидеть с ними немного или ну его.

Они прошли в гостиную, и Олег сразу же стал колдовать. Скатерть на стол, бокалы и тарелочки с десертными вилками, серебряное ведерко со льдом, в котором утоплена бутылка поммо[5], сыры – все исключительно нормандские, пон-л’Эвек[6], камамбер[7] и бурсе[8], - нарезанная кубиками дыня и клубника. Все это хранилось в его стазисном холодильнике еще с рождественских каникул как раз для такого случая. И все это он приготовил заранее, чтобы накрыть стол «одним мановением руки».

«Пускать пыль в глаза – наше все!» - усмехнулся он мысленно, делая краткий экскурс в гастрономические разности его «родины».

На девушку все эти вкусности произвели впечатление еще до того, как она их попробовала. Но и с этим задержки не возникло, разве что выпивали не вдвоем, а вчетвером.

– Не помешаем? – Мод и Анника стояли в дверном проеме, но без приглашения в гостиную не вошли.

– Что скажешь? – повернулся Олег к Эванс.

– Ну, конечно! – смутилась она. – А…

– Сейчас организуем, - подхватила ее мысль Мод, щелчком пальцев призывая к столу еще два стула, пока Олег организовывал дополнительные куверты.

Следующие пара минут показали, что временное расширение «контингента выпивающих» было правильным решение. Исчезла напряженность, зазвучал смех, - Анника Энгельёэн рассказывала пошлые, но ни разу не скабрезные анекдоты, - и вино полилось, что называется, рекой. Сиделось хорошо, пилось легко, и у всех было хорошее настроение. Потом, - они как раз допили первую бутылку, - Мод и ее подруга покинули «пиршество», стребовав с Олега «что-нибудь крепенькое и вкусненькое с нашей исторической родины». Олег выдал им бутылку коллекционного кальвадоса Кристиан друэн Кер де Льон Пэи д'Ож купажа 1949 года, и девушки их покинули.

Слава богу, к этому времени Эванс успела выпить пару небольших бокалов крепкого вина и, оставшись наедине с Олегом, не почувствовала неловкости, и они продолжали вести легкий разговор обо всем и ни о чем.

– Что ты делаешь? – вдруг спросила девушка.

Момент был удачный, и Олег решил сказать правду.

– Любуюсь.

– И ты даже не попытаешься меня поцеловать или потрогать? – с «коварной» улыбкой спросила Эванс, и он заметил, что ее голос неожиданно просел, едва ли не на октаву, и звучал сейчас хрипло, что могло означать лишь то, о чем он мог только мечтать. Она его хотела, ее переполняло желание, но ей мешала неопытность, она не знала, что с этим делать.

«Что ж, моя партия!»

В принципе, спасибо Мод, он знал, чего ожидать. Надо полагать, Эванс тоже знала, зачем идет к парню, которому «обещает, но не дает» уже больше полугода. Другое дело, как это сделать так, чтобы превратить ее первый раз в настоящий праздник, и чтобы у нее осталось от этого яркое послевкусие. Олег полагал, что знает, что и как надо делать, но получилось и того лучше. На него вдруг снизошло настоящее любовное вдохновение. Он импровизировал, и все у него получалось, как следует. Каждое слово было в строку, и каждое движение идеально подходило к моменту. Честно говоря, такого виртуозного исполнения он сам от себя не ожидал. Все-таки не альфонс, не жигало и не герой любовник. Однако ему удалось совместить, казалось бы, несовместимое. Раздевая девушку, он испытывал настоящее счастье и получал невероятное удовольствие, одновременно даря ей каждым своим прикосновением чувственное наслаждение огромной силы. Она умудрилась кончить еще до того, как он освободил ее от узкой полоски трусиков из тех, которые, собственно, для того и надевают, чтобы было что снимать. Но самое странное, что, вопреки обычной практике, он не спешил вставить и кончить. Он привык не слишком надолго растягивать прелюдию, и, если все-таки приходилось, это портило ему настроение, потому что желание, - в особенности, в первом раунде, - всегда было сильнее всех других чувств. Однако сейчас он просто наслаждался моментом и никуда не собирался спешить.

Другое дело Эванс. У девушки было сильно развито чувство долга и ответственности перед партнером, о чем бы в этом случае ни шла речь. Сейчас же она спохватилась, что «бедный ее несчастный» Бертель страдает от стояка, тогда как она «наслаждается жизнью» и ничего не предпринимает, чтобы помочь любимому. Это она ему после сама рассказала. Но в тот момент он порядком удивился, когда Эванс попробовала сподвигнуть его на вагинальный секс.

– Не стоит спешить, - шепнул он ей. – У тебя первый раз, с этим не шутят.