Она плакала.

Рыдания лились рекой, с корнем вырывая эмоции. Гнев и разочарование, и горечь, и печаль смывались широким потоком.

Вечность спустя она поняла, что успокоилась и только прерывисто дышит. Она прижималась щекой к его рубашке, промокшей от слез.

От Аттикуса исходило тепло. Его объятия удерживали ее словно веревки, крепкие, безопасные, нерушимые. С рычащими, успокаивающими звуками он гладил ее по плечам.

Она все выплакала.

Конечно, она должна была бы чувствовать смущение, но ощущала только… покой. Ее разум и душа были опустошены, как будто свежий ветер с высоких ледников унес все, оставив после себя только свежий, чистый воздух. Она глубоко вдохнула и почувствовала, как его рука замерла.

— Ты снова тут? — спросил он.

Это заняло целую целую вечность, но в конце концов она подняла голову.

Он улыбался одним уголком рта, разглядывая ее лицо. О господи, у нее, наверное, макияж размазался. Он повернул ее так, чтобы дотянуться до коробки с салфетками, стоящей на стоге сена.

— На стогах растут коробки с салфетками? — хрипло спросила она.

— Саймон ее тут оставил, — он проигнорировал ее руку и вытер щеки и нижние веки.

— Спасибо, — никто из любовников Джин… не заботился… о ней. Так не заботился. Ее никогда в жизни так не лелеяли. — Прости за… — за то, что обрыдала тебя всего, как маленькая. Что делала это так долго, очень долго. Что…

— Милая, это я заставил тебя разрыдаться, — он положил руку ей на щеку и провел большим пальцем по подбородку, по губам. А затем коснулся ртом ее рта и спокойно сказал: — Если бы ты не заплакала, я бы шлепал тебя и дальше.

Его твердый взгляд говорил, что он не врет. Он на самом деле хотел, чтобы она зарыдала — и Саймон тоже.

— Н-но почему?

Он наклонил голову.

— Что ты чувствуешь сейчас? Ты в стрессе? Ты расстроена? Конфликтуешь с кем-то?

Это все смыто.

— О.

Он улыбнулся и взъерошил ее волосы.

— Пора тебе попить и поесть.

Он поставил ее на ноги, и у нее подогнулись колени. Он изучающе смотрел на нее, обнимая за талию… и она чуть не разрыдалась снова.

Когда они вышли на открытое место, она заметила нескольких женщин неподалеку, старательно не пялящихся на них, но бросающих на Аттикуса кокетливые взгляды.

Джин прикусила губу. Судя по тому, как он выглядит и какой он охрененный Доминант, можно поспорить, он невероятно популярен.

— Эм. Я могу… могу сама справиться. Тебе не нужно об этом беспокоиться.

— Не нужно, да? — он остановился на полпути, — детка, что у тебя такое в голове?

— Я понимаю, что тебе, наверное, есть с кем увидеться, — резонно парировала она, — Саймон не оставил тебе выбора, но сейчас я уже в полном порядке.

Услышав слова Джин, им плавно преградила дорогу двадцатилетняя брюнетка. Ее обтягивающий сетчатый наряд не скрывал роскошные груди и бритую киску.

— Аттикус, для тебя я всегда свободна.

Джин напряглась. Вот то, чего она боялась. Теперь все понятно. Она начала отстраняться от Аттикуса.

Твою мать. Аттикус крепче обнял сабочку, которую отпускать не собирался, и взглянул на ту, с которой отлично провел время прошлой зимой. Только отлично провел время — не совсем подходящее выражение, если вспомнить все ее требования и хотелки. Таня только брала, ничего не отдавая взамен.

Он нахмурился.

Слева от него раздался фыркающий смех. Это Логан с Джейком откровенно подслушивали.

Аттикус бросил на них раздраженный взгляд. Господи, он ненавидел, когда эти ублюдки были правы. А сейчас они правы. Он довольствовался малым… Правда, ему нравилось отдавать, но совершенно нетребовательный Дом никому не нужен. А такое поведение сабы просто отвратительно.

Он переключился на Таню, которая улыбалась, притворяясь милой.

— Я тебя звал? — спросил он ледяным тоном и почувствовал, как вздрогнула Джин.

— Эм, — Таня осторожно отступила на шаг, — нет.

— Ты меня перебила?

— Нет. Я хочу сказать, д-да. П-простите, Сэр.

— Перебивать в любом случае грубо. Сабе влезать в разговор Дома непростительно. Кто, черт возьми, тебя учил?

Кто-то прочистил горло. Это Ксавье присоединился к Логану и Джейку.

Увидев его, Таня побледнела, как полотно, и упала на колени.

— Таня из «Темных Небес», — сказал Ксавье. — Если ты хочешь наказать ее, я могу пока присмотреть за второй. — Он кивнул на Джин, и та прижалась к Аттикусу так сильно, что он почувствовал каждый изгиб ее тела.