— И в чём тогда дело? — спрашивает уже чуть мягче, и нежно касается моего виска.

— В страхе потери, думаю. Я же никогда не любила. Для меня это ново, а инструкций не прилагается.

Что он мог ответить? И сам все прекрасно осознает. Верно подметил как-то, со мной очень сложно. Из крайности в крайность, не могу относиться к этому с легкостью и обыденностью, мол, так и должно быть. Нет. Мой мужчина. И чужая женщина. Как быть спокойной?

— Это, конечно, было оригинально, — хмыкает, и я понимаю, что тема почти замята. — Такой зажигательный концерт, но плачевный конец.

Хихикаю, переместившись ему на колени в поисках теплых объятий. И незамедлительно получаю их, плавясь от наслаждения.

— Вот зачем ты меня всё время драконишь, м-м? Я же не железный. Мне хотелось свернуть тебе шею. Особенно после Церетели. У вас вся семья такая? Расскажешь мне о них?

И я рассказала. О родителях, которых боготворю, которым старалась всегда соответствовать. О брате, который женится скоро. О младшей сестре Диане, которая давно замужем и имеет дочку. О дедушке и доме в Сагмосаване, где и была всё время своего отсутствия. Пришлось раскрыть и ситуацию на благотворительном вечере. Да, эта женщина действительно моя бабушка. Но всего лишь биологически. В свое время они отказались от мамы, потому что та выбрала в мужья моего безродного и нищего отца. Банальная вещь. И за эти годы никто из них не проявил инициативу в восстановлении связи.

Самый сложный период — онкология мамы. Нам просто повезло, что, будучи врачами, родители вовремя поняли и спохватились. Болезнь переходила уже в третью стадию. Но ее удалось спасти! Тяжелая реабилитация, плачевное состояние после химиотерапии — мы все это пережили. Стойкость папы, который перенес боль скоропостижной смерти своей матери от аналогичного недуга. Он так отчаянно боролся за свою жену, что все вокруг аплодировали стоя. Мои самые-самые…

Ну, собственно, и мой переезд, обусловленный сумасшедшей любовью к родине. Наша с братом размолвка. Учеба, работа, становление меня как полноценной личности.

Я всё говорила и говорила, обнажая душу, объясняя, что именно ломая эти стереотипы в себе, смогла принять и любовь Мари, и отношения Гаи. Я не хотела лезть в чужое грязное белье, и между мной и ими остались теплые отношения. Но именно из-за этих «сложностей перевода» и произошел следующий шаг — я отдалась ему и сбежала.

— Я думала, мы больше никогда не увидимся. А если и так, то ты меня давно забыл. Одна из многих…

Торгом довольно печально рассмеялся и укусил мочку моего уха, вызывая дрожь в теле. Но вместе с тем, у меня все же было ощущение, что осадок никуда не денется. Эта история обоих потрепала.

— Есть полотно мироздания. И ты на нем, первозданная. Ты не можешь быть одной из многих, Сат. Ты уникальна.

Только вот, ты все равно меня не любишь, подумала с грустью.

И чтобы не удариться в меланхолию, потребовала ответного рассказа о его семье. Об отце кое-что знала из прошлого общения. Торгом объяснил, что тот решил отойти от работы, что и стало причиной его собственного увольнения из Министерства. Теперь их детище полностью на нем. Я не упустила момент вставить пару комментариев о том, что надо было мне рассказать раньше, за что получила шлепок по причинному месту.

Потом Адонц рассказал о матери. Так, что я затаила дыхание. С нежностью, благодарностью, благоговением. Женщина посветила себя детям и мужу, отказавшись от карьеры, но ее никогда не воспринимали как простую домохозяйку. Изысканная и утонченная, она воспитала их подобающе, привив любовь ко всему высокому. Их тоже было трое детей — старшая сестра Татев, сам Торгом и младший брат Тельман.

Его рассказ о семье был насыщенным и теплым. И пока я впитывала нотки ностальгии, до меня внезапно дошло, почему, имея потрясающий образцовый очаг, этот мужчина не верит в институт брака. Он попросту думает, что не сможет так же — не достигнет этого уровня, провалит миссию. Не зря же разорвал помолвку в свое время…

Заснули мы ближе к утру, и я с удовольствием проснулась прижатой к его груди к полудню. Пожалуй, это были лучшие выходные в моей жизни: много смеха, много любви, страсти, откровений, чувственных улыбок. Немного ссор, посторонних факторов в виде его и моих телефонных звонков и один минус — скоротечность времени…

Я бесповоротно влюблялась в него снова и снова. Восхищалась.

Мы безнадежно сближались.

Но никто не обещал, что это счастье будет безоблачным.

Глава 27

«Чуть ночь, мой демон тут как тут,

За прошлое мое расплата…». Борис Пастернак «Магдалина»

Я хотела, но Торгом не дал мне рассказать о Мовсесе. Помимо неуместной ревности в нем плескалось какое-то другое чувство, заставившее предупредить об опасности:

— Кем бы он ни был для тебя, будь осторожна. С ним что-то не так.

Возможно, так оно и есть. Человек, прошедший войну, не может остаться прежним…