— Нет! — выплюнула ему в лицо.

Совсем молоденькие черты исказила кривая злая ухмылка.

Парень отправился к ближайшей девушке под удивленные возгласы товарищей, перекинулся с ней несколькими словами, и та пошла следом за ним, устроившись в машине.

— Твоя подружка согласилась тебе помочь. Садись.

— Я сказала, нет.

Отхожу на шаг и презрительно щурюсь.

Видимо, это его оскорбляет, потому что мажор делает резкий выпад и хватает меня за руку, буквально швыряя к капоту. Теряю равновесие, не удержавшись на высоте каблуков, и оседаю у колеса. И это меня так бесит, что тут же вскакиваю, замахнувшись. Но не успеваю воплотить задуманное.

Появившийся Адонц, словно тряпичную куклу, хватает того за шкирку и отбрасывает в сторону. И подходит ко мне, обеспокоенно ощупывая лицо и плечи. Он меня потом убьет, конечно. Но сейчас я чувствую трепет от этой защиты.

— Эй! Мы уже договорились… — опомнился пострадавший.

— Не надо, — кладу ладонь на запястье Торгома, когда он дергается, — это еще ребенок. Глупый и пижонистый.

Обдает меня холодом ледяных глаз. Осуждающе. Желваки ходят ходуном, дыхание обжигает, демонстрируя всю степень ярости.

— А я уже ее снял! — рычит в ответ Адонц, не гладя на парнишку.

И уводит меня ошалевшую.

— На сколько? — не унимается тот.

— По ходу, навсегда!..

* * *

— Стриптиз в программу входит? — Тор останавливается у двери в ванную, пропуская меня вперед. — Или по отдельной плате?

Первые слова после долгого напряженного молчания всю дорогу до моей квартиры. Я даже почти заснула, устав от насыщенности прошедшего дня. С Мариной разговор был короткий — он просто кивнул им с Паруйром, пожелав спокойной ночи. И усадил к себе, пылая явственным бешенством.

В принципе, к этому моменту почти ничего не изменилось. Ярость и сейчас искажала его черты и читалась в позе, просто у меня не было сил на нее отвечать. Тем не менее, я уставилась ему в глаза и сняла одежду в несколько движений. Около минуты стояла перед ним обнаженной, но потом не выдержала этого испытующего взгляда, пожирающего мое нутро различными оттенками эмоций — от вожделения до настойчивой потребности расчленить.

Да, это неприятно. Но я заслужила.

— И что мне с тобой делать, бедовая ты моя? — выдает с хрипотцой.

— Понять и простить? — паясничаю вновь.

Красноречиво выгибает густую бровь. Затем отталкивается от косяка и тянется к крану, регулируя температуру и напор воды.

— Еще одна твоя маниакальная потребность — помыть меня, — слежу за его действиями, будто под гипнозом.

Мне всё в нем нравится. Каждое движение, пропитанное грациозностью хищника. Решительность, мужественность, даже доля опасности.

А когда, поддев майку со спины, срывает с себя футболку, и вовсе затаиваю дыхание. Так же быстро справляется с джинсами, ступив в душевую кабинку. Разворачивается и подает мне руку. Медленно принимаю ее, чтобы в следующий миг ощутить тесноту окружающего нас светлого пространства.

Устало вздохнув, внезапно кладу голову на его грудную клетку и окольцовываю мужскую талию. Больше ничего не хочу.

— Ты красивый, Тор.

Не знаю, зачем это говорю. Разве мужчинам делают комплименты такого рода?

Чувствую, как мышцы Адонца застывают. А потом он касается моей макушки мимолетным поцелуем.

— День был тяжелый, — шепчет, — но ночь тоже будет полна откровений.

И начинает намыливать мои волосы.

Отстраняюсь и удивленно таращусь во все глаза. Пока стекающая пена не попадает на слизистую, вынуждая зажмуриться. Широкая ладонь размазывает ее и по моему лицу, отмывая боевой раскрас.

Немею от интимности момента. Просто позволяю делать всё, что считает нужным, а потом укутать меня в полотенце, предварительно отжав волосы, и отнести в постель.

И я так благодарна ему за понимание и заботу. За то, что сдерживает свой праведный гнев, видя мое потухшее состояние.

— Ты разломил доску? — спрашиваю тихо, прикоснувшись к его рассеченной щеке.

— Желание поскорее добраться до тебя было очень велико.

Хмыкаю и устраиваюсь поудобнее, склонив голову ему на плечо. Нас действительно ждет долгий разговор. Сегодня только это.

— Как узнала, что у меня вечером встреча? — момент истины.

Оба смотрим в темноту ночи через окно.

— Услышала, когда пришла к тебе. Переклинило…

— До такой степени? — очень тяжелый раздраженный вздох. — Сат, нам с ней надо было просто поговорить. Поставить точку.

Молчу, переваривая сказанное. И вдыхаю его запах.

— Не столько сам инцидент, сколько твое недоверие — вот что меня бесит. Я же дал тебе слово.

— Это сложно, Тор, — качаю головой. — Я научусь, наверное. Научусь реагировать не так остро. Потому что совсем не реагировать тоже не смогу. И дело не в моем доверии. Оно у тебя есть.