Задание на этот урок заключается также в составлении списка, на этот раз — моих жизненных ориентиров. Елена Евгеньевна попросила меня указать в нём, что и кто меня вдохновляет, а также является своего рода примером.

Не дыша, протягиваю ей листок. Мне всё ещё легче излагать свои мысли на бумаге, чем произносить вслух.

Она читает написанное мной, никак не реагируя. Бросает на меня быстрый взгляд сквозь стёкла своих очков. Вновь опускает глаза на исписанную моей рукой бумажку.

— Очень хорошо, — складывает кисти в замок на коленях. Механически отмечаю, что у неё приятный, молочного цвета маникюр. — У меня только один вопрос. Почему в этом списке нет Ваших родителей, Ирина?

— Родителей? — переспрашиваю, слегка опешив от вопроса психолога.

— Да, — подтверждает она. — Родителей. Знаете ли, для человека нормально видеть в качестве образца для подражания своих отца и мать. И если этого не происходит, значит есть какая-то серьёзная причина. Поэтому я спрашиваю: почему Вы не упомянули здесь родителей? — слегка машет листком перед моим лицом, словно визуализируя сказанное.

Чувствую, будто огромный ватный комок встаёт в горле, не давая мне ответить.

— Насколько я поняла из наших разговоров, Вы росли в полной семье. Ваши родители до сих в браке. И счастливы? Это вопрос, — поясняет, глядя в моё онемевшее лицо.

— Да, они вместе. В этом году тридцать седьмая годовщина свадьбы.

— Хорошо, — кивает Елена Евгеньевна, как будто удовлетворяясь моим ответом. — Вы — единственный ребёнок в семье? Братья, сёстры?…

— Да, я… — мой голос срывается в хрип. Прокашливаюсь. — Я — единственный ребёнок. В семье. Но у меня есть сестра. Её зовут Даша.

— О! — удивляется психолог. — У Вас есть старшая сестра? По отцу или по матери? Это не первый брак Ваших родителей?

Каждое из произнесённых мной слов даётся с огромным трудом. Они, как тяжёлые валуны, скользят в моих руках, оставляя глубокие царапины на ладонях.

— Первый. Это младшая сестра. По отцу, — наконец, удаётся мне из себя выдавить.

— О, — Елена Евгеньевна задумывается ненадолго. — И как так получилось? Расскажете?

— Как у всех, — мой голос глух. — Отец изменил матери.

— И Ваша сестра, по сути… плод этой измены? Извините за высокопарность.

— По сути — да.

— Тем не менее, Ваши родители до сих пор вместе.

— Верно. Мама… она простила отца.

— Как Вы думаете, они любят друг друга?

— Думаю, да. До двадцати двух лет я была уверена, что у них идеальный брак и идеальные отношения. Но потом… я узнала о Даше.

— Вы общаетесь с сестрой?

— Да, — непроизвольно улыбаюсь при воспоминании о Дашке. — У неё семья, дети. Нам редко удаётся увидеться, но мы постоянно переписываемся, созваниваемся. В общем, поддерживаем связь.

— Она Вам нравится?

— Даша? Конечно. Она не может не нравиться. Она — как лучик света, понимаете?

— Но тем не менее, она — плод измены, — эти слова Елены Евгеньевны заставляют меня вновь помрачнеть.

— Да.

— Лучик света и плод измены. Интересное сочетание, Вы так не находите?

— Разве измена может быть чем-то прекрасным? — мои глаза непроизвольно наполняются слезами. — Я до сих пор не понимаю, как она простила его! Он изменил ей. Предал! Поступил подло. Оставив при этом живое напоминание о своём поступке, которое не позволяет об этом забыть ни на секунду. Это ужасно. Ужасно, понимаете!? — слёзы льются из моих глаз, размазывая макияж. Не обращаю на них внимания.

Елена Евгеньевна встаёт с места. Подойдя к кулеру, наполняет водой пластиковый стаканчик. Протягивает мне.

— Спасибо.

Она опять присаживается в своё кресло. Соединив пальцы рук, начинает мягко, и даже ласково:

— Ирина. Тем не менее… Ваша мама простила Вашего отца. Она нашла в себе силы сделать это. Скорее всего, это большая любовь. Истинная, как иногда говорят. Чувство, идущее из самой глубины души. Только оно способно победить любые беды. Нивелировать любые обиды. Ваша мама простила отца. А Вы, Ирина? Вы — простили?… Ответьте себе на этот вопрос честно.

Обхватив лицо ладонями, судорожно дышу. Елена Евгеньевна продолжает тихим, убаюкивающим голосом:

— Это будет Ваше домашнее задание на следующий раз. Напишите письмо своему отцу. Можете не отправлять его. И даже не показывать мне. Просто — напишите. Позвольте себе излить на бумаге всё то, что мучает Вас долгие годы. Попробуйте увидеть свет, там где Вам сейчас чудится лишь непроглядная тьма.

Молча киваю, не отнимая рук от своего мокрого лица. Не могу сейчас смотреть ей в глаза.