— Зора, нет, — он прерывисто дышит.

— Что «нет»? — огрызаюсь я. Он отводит взгляд.

— Моя сестра не имела права… Я усмехаюсь.

— Ладно, неважно. Мне все равно. Просто скажи, что дашь мне работу.

— Тебе следует сосредоточиться на турнире.

Точно.

Я чуть не забыла о конкурсе за руку наследника со всем остальным, чем я жонглирую.

— Когда он произойдет?

— Скоро.

Я сжимаю кулаки.

— Мне нужно кое-что сейчас. Он придвигается ближе.

— Почему? Почему ты вдруг так заинтересовалась работой со мной? Ты практически сбежала после нашего последнего разговора.

— Я не убегаю, — выпаливаю я, глядя на него снизу вверх и расправляя плечи.

— Отвечай на вопрос, Зора, — его пальцы случайно слегка касаются моих кулаков, и мы оба напрягаемся еще больше.

— Может быть, я хочу есть, иметь крышу над головой.

Я твердо стою на ногах и решаю отдаться его прикосновениям. Я разжимаю кулаки и снова касаюсь его пальцев своими.

— Дело не только в этом. Другой Босс послал тебя за мной, — говорит он с очевидным обвинением, но напряжение на его лице смягчается, когда он слегка проводит пальцами по моим ладоням, осторожно лаская мои руки.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда я переплетаю свои пальцы между его. Я прижимаюсь к нему грудью, его жар распространяется через мою блузку от его обнаженного торса.

— Дай мне то, что я хочу, и никто не пострадает, — тихо говорю я, чувствуя, как наши сердца приникают друг к другу.

Принц крепче сжимает мои руки.

— И чего же ты хочешь, Зора? — его взгляд становится серьезным, почти умоляющим. — Помни — честность.

Так много ответов хотят вырваться на свободу, и, как ни странно, все они правдивы. Я загоняю их обратно и рычу от разочарования. Как бы мне не хотелось этого признавать, я чувствую к Принцу то, чего не чувствовала годами, а может быть, и никогда. Обычно это была бы та часть, когда я хлопаю ресницами и затаскиваю его в постель, но мое тело предает меня. Мой смертоносный безымянный палец прекращает свое непрекращающееся подергивание, когда чувство чистого, чудесного спокойствия разливается по мне, сменяясь чрезмерным жаром желания. Мне никогда не хотелось одновременно прижиматься к кому-то и срывать с него одежду, как я жажду этого прямо сейчас.

— Хм, — хмыкает он, изучая мое рычание.

— Что, черт возьми, это значит? — спрашиваю я и вырываю свои руки из его.

Что бы я ни чувствовала, это не может помешать моей работе для Чудовища. Понять свое прошлое, найти моего брата важнее, чем какие-то мимолетные чувства.

Он встряхивает волосами с таким же разочарованием и намеренно увеличивает расстояние между нами.

— Ничего.

— Ты тоже делал это раньше.

— Может быть, я отвечу на твои вопросы, если ты ответишь на мои, — предлагает он.

— Хорошо, — тут же соглашаюсь я.

Достаточно просто, особенно если я получу ответы, которые хочу.

— Но я должна начать первой.

Он хмурится, но сдержанно кивает мне.

— Какой продукт вы предлагаете своим клиентам? Принц складывает руки на груди и начинает расхаживать.

— Воспоминания.

— Воспоминания?

— Ты была бы удивлена, насколько ценными они могут быть, особенно те из нашего детства, которые мы едва помним.

Он переплетает пальцы за головой и поднимает глаза к небу, по его лицу пробегает гримаса.

— Я не должен был говорить тебе этого, но если это означает, что ты будешь говорить со мной откровенно, я это сделаю. Я колеблюсь, и его взгляд останавливается на мне.

— Дай мне слово. Больше никакой лжи, — требует он.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Даю тебе слово.

Не то чтобы оно много значило в наши дни.

Он перестает расхаживать и возвращается ко мне.

— Ты видела, как моя сестра читала нить. Мы делаем это для наших клиентов — любую нить, которую они хотят прочитать. Это не обязательно должно быть что-то их собственное. Это может быть то, что они извлекли у кого-то другого.

Мной овладевает любопытство.

— Почему Роялисты до сих пор не пришли за тобой?

— У нас есть связи, — он усмехается и бросает на меня многозначительный взгляд. — Но это другой ответ, не так ли? Так что теперь ты должна мне два.

Я раздражаюсь, но отмахиваюсь от него.

— Вперед.

Он мгновение рассматривает меня, и его лицо темнеет от ярости, которую я не понимаю.

— Ранее, когда ты разговаривала с той женщиной в баре, ты рассказала ей о Роялистах, которые тебя удочерили.