Зачем мне было дразнить его? Почему я никогда не могу просто держать свой чертов рот на замке?

Мои глаза распахиваются, когда руки обхватывают мои бицепсы и поднимают меня на ноги.

— Что скажете, ребята? Кто хочет сделать ставку на что-нибудь дикое сегодня вечером? — Чудовище перекликается с толпой.

Некоторые бормочут о своем отвращении, но слишком многие радостно улыбаются.

У меня пересыхает во рту.

— Не прикасайся ко мне, черт возьми. Чудовище наклоняется к моему уху.

— Тот, кто тебя поймает, может делать все, что захочет. Такова цена игры героя, Зора, особенно в Подполье.

— 25 нитей, — рычит Феликс, начиная торги.

Мои глаза прищуриваются, когда я смотрю на него, а губы разжимаются.

— 26, — откликается кто-то.

— 48.

Черт, это происходит на самом деле.

Я борюсь с теми, кто удерживает меня на месте, пинаюсь и извиваюсь.

— Тот, кто купит меня, умрет, — кричу я, но слышу страх в своем голосе, и они тоже.

Нет, нет, нет.

— 120.

— 150.

Я оглядываю толпу в поисках любого выхода. Его нет.

— 300.

— 32…

Я дрожу, когда все вокруг погружается в черноту. Я напрягаю бицепсы, когда понимаю, что мужчины, которые держали меня, ушли. Я вскакиваю на ноги и делаю медленный круг, но все исчезло. Все.

Кажется, что сама жизнь прекратилась, и я задаюсь вопросом, мертва ли я. Является ли эта пустота моим «долго и счастливо».

Но затем вокруг меня вспыхивают искры света, словно звезды, рассекающие ночное небо. Я расставляю ноги, чтобы не упасть, когда они кружатся все ближе, плотнее вокруг меня.

Магия.

Я осознаю, как только темнота рассеивается, и странные, неуместные аккорды классической музыки доносятся до меня. Я делаю вдох, мои глаза привыкают к месту, в которое меня перенесли.

Рядом со мной раздается пронзительный крик. Я подпрыгиваю от звука, и музыка резко обрывается.

Мое зрение проясняется, и мурашки покрывают мои руки, когда я понимаю, что нахожусь в том же зале, куда нас с Греттой случайно перенесли ранее. Разница лишь в том, что теперь здесь настоящая вечеринка.

С реальными людьми.

А я — демон, покрытый кровью.

Несколько женщин пристально смотрят на меня. Из-за музыки и места, я ожидала, что они будут одеты в официальную одежду, но все они облачены в доспехи и кожу. У некоторых богато сотканные накидки украшающие плечи, волосы заплетены в косы или завязаны узлом, но не мешают.

Меня охватывает замешательство, пока мои глаза обшаривают комнату, выискивая оружие за оружием. У некоторых в руках мечи. У других цепи. У одной женщины даже есть хлыст.

— Какого хрена, — бормочу я, как раз в тот момент, когда справа от меня раздается стук каблуков по мрамору.

— Зора! — Гретта плачет, обнимая меня, несмотря, ну, на многое.

Во-первых, я не обнимаюсь на людях, а еще — я все так же кровавый демон. Она оглядывает меня, пытаясь понять, моя ли на мне кровь или чья-то еще.

— Что происходит? — спрашиваю я ее. Она качает головой.

— Я не совсем уверена, но я встретила твоего друга.

Я переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя себя неловко, поскольку женщины вокруг нас продолжают пялиться.

— Какого друга? — шепчу я.

В этот момент я замечаю Тейлиса, прислонившегося к колонне дальше по банкетному залу. Его лицо в синяках, кое-где все еще опухшее, но он жив и невредим. Он ухмыляется мне, затем машет пальцами.

Грета тянет меня к нему, но я останавливаю ее.

— Он мне не друг, — говорю я.

— Эм, ты в порядке? — спрашивает женщина слева от меня.

Ее густые каштановые волосы заплетены в косу, спускающуюся по спине, и одета она в основном в кожу. Ее лицо выглядит так, словно застряло где-то между отвращением и озабоченностью, когда она таращится на меня.

Я игнорирую ее и сосредотачиваюсь на Гретте.

— Где мы?

Однако Гретта не обращает на меня никакого внимания. Ее взгляд прикован к Тейлису, и — великолепно, просто охренительно потрясающе, она чертовски краснеет.

— Гретта, — рычу я и трясу ее за руку.

Она наконец смотрит на меня и открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут раздаются фанфары.

Некоторое напряжение покидает меня, когда все в комнате поворачиваются лицом к балкону наверху, но некоторые продолжают бросать на меня настороженные взгляды.