Осторожно открыла глаза. Провела ревизию. Повезло! Из повреждений только несколько глубоких царапин на руках. И ссадины с синяками на боках и ногах, судя по тому как болело.

Осторожно встала на ноги. Медленно пошла прочь. А, когда поняла, что всё в порядке, и может двигаться, быстро побежала в переулок.

Снова повезло. Она выросла здесь. В тихом центре города. И знала его, как свои пять пальцев. Все подворотни, переходы, арки и лазы в заборах. Пусть что-то изменилось со времён её детства, но не так, как можно было бы ожидать.

Добежала быстро. И людных улиц избежала. Вид у неё не ахти: потрёпанный, взъерошенный, лысоватый. Такая "дама" точно привлекла бы внимание. А так ничего. Как мышь проскочила. Никто не сможет сдать её Лилии.

Кроме неё самой...

Роза Михайловна хорошо помнила ощущение напряжённой нитки в груди. Вряд-ли для той техники имеет большое значение, как далеко "жертва" находится от "пиявки". Если даже межмировое пространство не гасит подобную связь полностью!

Потому она и бежала на пределе сил. Чтобы успеть. И в то же время морально готовилась, что может не застать Эмельтруду в офисе. Придётся прятаться тогда где-то, ждать. И молиться, чтобы Лилия не потянула за "нитку" раньше.

У подъезда " потомственной колдуньи" Роза Михайловна замерла. Дурно стало. То-ли от бега, то-ли от страха. Так, с темнотой перед глазами, беглянка набрала на домофоне номер квартиры... И с ошеломляющим облегчением услышала сначала голос Эмельтруды, а потом и писк открывающегося замка.

Она успела!

***

Ведающая открыла дверь, впустила Розу Михайловну в квартиру. Застыла, рассматривая её. Не упустила ничего: ни царапины, ни грязные джинсы, ни руки в крови, ни затравленный взгляд.

Роза неловко натянула рукава рубашки пониже и жалко попросила:

– Можно я вымою руки?

Эмельтруда молча указала направление. Роза прошмыгнула в ванную. Закрыла дверь. Заглянула в зеркало и панически зажмурилась:

– Какой ужас! Понятно почему редкие местные, кто встречался мне по дороге, так смотрели! Хорошо, что только смотрели, а не вызвали полицию или психушку.

Бедняжку шибануло новой мыслью. Ноги подкосились, и она свалилась на бортик ванны. Панически задышала. Вспомнила, что говорила ей Лилия. Со стоном рванулась к умывальнику и принялась отмывать руки. Этого показалось мало. Сдёрнула куртку и рубашку. Принялась замывать рукава, тихо поскуливая от ужаса осознания.

Как раз в этот момент дверь открылась. Без стука. Колдунья заглянула внутрь. Рявкнула:

– Брось! Раздевайся. Бельё постирай, туфли поставь отдельно. Остальное бросай сюда. И мигом в душ. Голову тоже вымой!

Роза Михайловна, позабыв о смущении, о том, какая она костлявая и страшная, и о прочих глупостях, мигом разделась. Туфли поставила в сторонку, как было приказано. Джинсы, рубашку, куртку, носки бросила в жестяной таз. Бельё взяла с собой в ванну и принялась отстирывать, хоть никаких пятен на нём не было.

И с изумлением наблюдала, как шаровая молния поселилась в обыкновенном жестяном тазу и испепелила её одежду. Потом невесомое облачко опустилось на туфли.

– Универсальная очистка,- пробурчала Труди.- Дочка не успела привезти своё платье. Наденешь моё. Балетки свои. Мои туфли велики будут.

Роза справилась в рекордные сроки. Натянула влажное бельё. Куда деваться? Закуталась в пушистый халат и пошла искать хозяйку.

Нашлась она во всё той же гостиной с уютными креслами, диваном и мирным видом из окна. На столе дымился чайник, стояли закуски. Эми разлила напиток по чашкам:

– Садись. Пей. Ешь. Отдыхай. Затягивать не будем, милая. Ты же понимаешь...

Роза Михайловна понимала. Давилась горячим чаем и пирожками. Заставляла себя. Нужно есть. Силы нужны.

К тому времени, как она справилась, Эмельтруда многое успела сделать. И принялась одевать будущую путешественницу в другой мир.

Первым делом она надела на Розу парик и сотворила причёску. Дальше сдёрнула халат и подала два узелка с монетами, кажется из носовых платков:

– Один к шлейке бюстгальтера, второй сбоку трусиков. Привязывай!

Роза покорно привязала. Дальше Эми примотала поверх белья некое подобие подушки с завязками. Конструкция сделала талию, бёдра и грудь Розы объёмными. Тонкие ноги смотрелись инородно.

Следом пошли чулки. Балетки. В носок каждой туфли было вложено по монете. На изумлённый взгляд Розы, ведающая пояснила:

– Воруют. А ты неопытная.

Натянули платье, сшитое на Эмельтруду. На все эти "уплотнители" село оно великолепно. Дальше была простая сумка. Туда Эми вложила несколько пирожков, завёрнутых в салфетку, пару бутыльков со снадобьями и кошель с монетами.