Обняла. Мальчик тяжело задышал, стараясь не заплакать. Отца Веки перекосило:

– Кто вырастет из него при таком воспитании? Баба?

Киллиан не попытался отстраниться, а Роза, пусть и тяжело ещё, но ответила:

– Каким он вырастет, вы увидите! Ранняя дряхлость и смерть вам, судя по всему, не грозят!

– А вам?- спросил вдруг маг.- Что с вами? Мне пришлось бежать к дочери за этой дрянью. Пугать её, мою прислугу и ваших детей видом обожжённой спины. Отчего вы свалились?

Маги так внимательно и требовательно смотрели на неё двумя парами глаз, что Роза покорно ответила:

– Испугалась.

– Чего?

– Что вы накажете мальчика. По закону.

Рассмеялись оба. Будто это весёлая шутка, а она дурочка, не знающая жизни. Она, наверное, что-то недопоняла во всех этих хитросплетениях законов и прав магов. Только что?

Киллиан фигурно присвистнул, характеризуя своё отношение к ситуации. Взрослый маг пояснил:

– Его не за что привлекать. Он в своём праве. Его дом, его мать, пусть и приёмная. И я, который оскорбил её. Он имел право дать отпор.

– Зачем тогда вы собирались прибить его?

Что-то не складывалось в благостной картине, нарисованной отцом Веки. Он пожал плечами:

– Рефлексы. Я, знаете ли, воевал.

Роза запнулась, но задала последний вопрос. Пусть даже Киллиан рядом:

– А ко мне зачем полезли? Тоже рефлексы?

Теперь они вдвоём с Или смотрели на мага. Тот ответил им напряжённым взглядом:

– Тоже.

Ладно. Роза с трудом села на постели:

– Киллиан! Там кажется Руфь пришла. Попроси её приготовить для меня крепкий сладкий чай. Или ту милую мисси, что приехала с нашими гостями. Ещё попроси у Руфи воду, губку и мазь от ожогов. Нужно обработать рану нашему гостю.

Мальчик не стал выделываться. Мигом испарился. Дверь оставил открытой. Репутацию Розы это, конечно, не спасло бы. Если бы у неё была та репутация... Руфь с подносом явилась тоже быстро. Глазом не моргнула, когда увидела разгром в комнате, мужчину и хозяйку приюта, рядком сидящих на кровати. Тут была пара стульев. На них никто не стал садиться. Хоть оба хорохорились, а чувствовали себя погано и боялись, что просто свалятся.

Руфь оставила поднос на тумбочке. Всучила каждому болящему по чашке чая, крепкого, ароматного, сладкого, лучшее средство от дурноты! и ушла. Дверь оставила открытой.

Киллиан, к счастью, не появился. Импровизированное чаепитие прошло довольно спокойно. Роза уточнила только:

– Позвать для вас лекаря?

Маг фыркнул:

– Ещё чего! Ради царапины?

Роза Михайловна повернулась так, чтобы рассмотреть спину гостя, и ради справедливости заметила:

– Там солидный ожог.

– А у меня отличные выносливость и регенерация,- пожал плечами отец Веки.- Уберите только куски ткани, если они "приварились" к коже, и всё отлично заживёт. Завтра буду молодцом!

– Это больно!- хмурилась Роза.- Лекарь сможет обезболить...

И тут отец Веки напомнил Розе Михайловне главу Магического сыска Кристиана Альфрана. До странного грустно усмехнулся:

– Маг с детства привыкает к боли. Если нет, не будет с него толку.

– Почему?- смотрела на него во все глаза женщина.

Высокородный негромко рассмеялся:

– Потому! Самое сложное для разумного - обуздать себя. По всех смыслах. А магия только усугубляет... Даже ваш юный защитник знает это.

Роза ухватилась за возможность выспросить у высокородного. Раз уж разговор пошёл в эту сторону:

– Вы точно ничего не сделаете ему за то, что он покалечил вас?

И снова смех:

– Чтобы покалечить меня, мисси Роза, нужно что-то гораздо более весомое! Он и достал меня только потому, что я сильно увлёкся!

С этой темы Роза Михайловна предпочла аккуратно съехать. И занялась ожогом гостя. Попросила его снять рубашку. Стало неловко. Мужчина понимал, насколько красив и привлекателен, и насмешливо блестел глазами, когда подчёркнуто неспешно стаскивал рубаху с плеч.

Роза смущалась, как девчонка и, кажется, краснела... Чего уж там! Фыркала про себя и снова вспоминала про очковую змею. Все они тут красавцы и красавицы, те, в ком живёт магия! И этот тоже. Ещё один эталонный образчик мужской привлекательности!

Старалась не затягивать "общение" и быстро, аккуратно убирала кусочки сгоревшего полотна. Так, чтобы не причинять лишнюю боль. Пусть он и сидит столбом и молчит, ему всё равно больно...

– Идите ко мне в любовницы, Роза,- прозвучало вполне себе обыденно.