Шрифт:
Хозяйка приюта едва губку из рук не выронила. И так же обыденно спросила:
– Зачем я вам?
Мужчина чуть пожал плечами:
– Хочу.
– Мэтр Пертин, получается, образцом галантности был! В местных реалиях!- с весельем и ужасом подумала Роза.
Ну, бред же! И как отвечать на такое? Не знала. Потому, наверное, и брякнула:
– Почему вы не хотите признать внука? Или у вас есть уже наследник?
Маг обернулся. Насмешливо глянул на зардевшуюся Розу:
– Ещё нет. Я не тороплюсь. Я молод и ещё долго буду таким.
А дальше голос налился ледяной холодностью:
– Мне не нужен в качестве наследника сын безродного мальчишки, которым имела глупость увлечься моя дочь! И ей не нужно! Она выйдет замуж, и мы оба забудем эту историю, как страшный сон.
Роза Михайловна подбирала теперь слова так тщательно, как делала это только на самых важных переговорах. Когда каждое такое слово имеет свой вес и может качнуть чашу весов не в твою сторону:
– Судя по тому, как ведёт себя ваша дочь, она испытывает чувства к ребёнку и к его отцу. Может быть, стоит дать им шанс? А вдруг тот парень окажется перспективным и не посрамит вашу семью?
Высокородный ответил ей смехом. Обидным. Роза бросила дипломатию:
– Вы хотя бы спросили у Веки, чего хочет от жизни она?
Ответ был... Смешливым:
– Кого интересует, чего хочет женщина?
Роза Михайловна захлопнула рот. Прекратила попытки достучаться до сердца высокородного потому, что сердца у него, вероятно, не было. Но и неловкость перестала испытывать оттого, что не собирается отвечать на его "чувства". Нет там никаких чувств! Одно голое, неприкрытое "хочу"!
Глава 29.
– Не хочу жить! Не могу! Никто не заставит!
Серьёзное заявление. Пугающее. Когда произнесено твёрдо, прямо и упрямо... Девочка же, сидевшая на постели, выла тоненько и жалко. Прикрыв глаза, будто боялась смотреть на мир.
– Понятно, почему папаша даже в расчёт её чувства и желания не принимает,- хмуро оценивала Роза Михайловна.- Странные они тут! У неё силы ведь немерено. С родителем может тягаться. А уверенности никакой. Вообще никакой! И воли к борьбе!
История была, в общем-то, обыкновенной. Такие случаются в каждом мире. Довольно часто. Как та же история Ромео и Джульетты... Встретились и полюбили друг друга парень и девушка, совершенно не подходящие друг другу, по мнению окружающих...
В данном случае, возражающая сторона была только одна, зато какая! Отцу Веки, по определению, не мог понравиться парень невысокого рода, сирота. То, что он красавец, умница, отличник, не имело никакого значения. А то, что юный идиот надышаться на Веку не мог и любил её трепетно, со всем пылом первой любви, вызывало у Кармайкла Ордона только глубокое презрение.
– Ты зачем из академии уехала, если знала, что он против вашего брака?- оборвала стенания девушки Роза Михайловна.- Там ты под защитой была. Чего полезла? И почему вы не поженились сразу, как поняли, что хотите быть вместе?
Века моргнула и застыла с чуть приоткрытым ртом. Её старая няня с осуждением смотрела на не деликатную даму, расстраивавшую её девочку. Ночь за окном. Чай стынет на столике в комнате старшей Розы. Вокруг тот же радужный пузырь, что гасит звуки и не даёт подслушивать, какой уже видела Роза сегодня.
И ещё. Женщине из другого мира глубоко чхать на деликатность и на прочие частности. Просто потому, что она сама ходила дорогой юной глупышки двадцать лет. И куда пришла?..
Потому она и заговорила с девушкой холодно, как металлом лязгнула:
– Твой сын родится завтра. К этому времени ты должна решить, как будешь себя вести! Как глупая курица, которая подохнет где-то в углу, ненавидя себя, или вынашивая очередного высокородного? Или станешь бороться? Сына твоего мы вырастим счастливым и сильным, в любом случае. Не волнуйся.
Вроде, и утешила, а бабка взвилась, как кобра. Девушка позеленела. И жалко пропищала:
– Как бороться?
Роза Михайловна резко фыркнула:
– С таким настроем, никак! Ты должна рычать, как тигрица, и так же держаться за жизнь. Ради себя. Сына. И того, кто любит тебя. Он любит тебя? Или у парня тоже игра, как твои "чувства" к нему?
Девушка поперхнулась возмущением:
– Как вы можете! Я!..
Роза Михайловна с интересом смотрела. Подбодрила даже:
– Ну-ну... Расскажи мне, как ты его любила и боролась! И он как берёг тебя...