Я не могу вытащить пробку, и он протягивает руку.

— Дайте-ка я, мисс Бьянки, — говорит он.

— Беа.

Он кивает, ловко вытаскивает пробку, наливает мне бокал, а потом немного себе. Сначала я накладываю себе, а затем Грассо, немного колеблясь, следует моему примеру, накладывает еду на тарелку и берёт немного хлеба.

Мы едим в тишине, пока на фоне играет музыка.

— И как давно ты работаешь на Сатану? — спрашиваю я, нарушая молчание.

Грассо давится вином, которое только что отпил, и хватается за салфетку, пытаясь промокнуть пятна на своём костюме, куда немного пролилось.

— Прости, — хихикаю я.

Он смотрит на меня, сжав губы.

— Я с семьёй с тех пор, как Габриэль переехал в Италию к своей тёте Розетте, — говорит он, отпивая вина после того, как съел немного пасты.

— Он всегда был таким… — я на секунду задумываюсь, подбирая правильное слово. — Серьёзным?

Он отпивает вина, прежде чем ответить:

— Я не знал его до того, как он переехал в Италию. Мой отец работал на его отца, и, насколько я помню Алессио, они похожи по характеру, но у Габриэля… — он замолкает, отодвигая еду на тарелке. — …характер совсем другой. Его отец никогда не показывал свою злость.

— Значит, он вспыльчивый? Расскажи что-нибудь, чего я не знаю.

— Нет, мисс Бьян… Беа, его вспыльчивость доводит его до определённого момента — слепой ярости, когда до него уже невозможно достучаться. Именно это и отправило его в тюрьму, когда он был моложе. Но… — он бросает на меня внимательный взгляд. — Я слышал, ты смогла его остановить на дне рождения Серафины. — Он подхватывает пасту на вилку и отправляет её в рот. — Если бы не ты, там точно была бы кровавая баня.

Лифт издаёт характерный звук, и Габриэль выходит, прищурив глаза, как только замечает нас. Он кладёт пиджак на диван и бросает на нас недовольный взгляд.

— Как уютно, не правда ли? — произносит он холодно.

Грассо вытирает рот и начинает подниматься со стула.

Но Габриэль поднимает руку, останавливая его.

— Пожалуйста. Не позволяй мне прерывать вас, — говорит он отрывисто. — Хотя, насколько я помню, я плачу тебе не за то, чтобы ты набивал себе брюхо, Грассо.

— Да, босс. Простите, — говорит здоровяк и начинает отходить от стола, но я хватаю его за руку.

— Ты не закончил, садись, — говорю я, глядя на Грассо, а затем перевожу взгляд на Габриэля, который поднял брови и внимательно наблюдает за мной. — А ты, хватит вести себя как осёл из-за плохого дня на работе. Иди умойся, прежде чем садиться за стол.

— Прости? — он смотрит на меня, словно я сошла с ума.

— Иди… — я указываю на раковину. — Умойся, — говорю я медленно и демонстративно изображаю, как мою руки, чтобы он понял.

— Я… думаю, лучше просто постою снаружи, — произносит Грассо, не отрывая взгляда от своего босса.

— Нет, не раньше, чем ты доешь. Габриэль, поторопись. Еда остывает, пока ты стоишь там, решая, с какой ноги начать движение.

Грассо издаёт странный звук, но тут же ударяет себя по груди, словно у него внезапный приступ кашля. Габриэль сверлит его взглядом, полным угрозы, прежде чем отправиться на кухню, вымыть руки и сесть за стол на место, где уже стояли тарелка и приборы. Здоровяк тоже осторожно садится обратно, медленно тянется за вилкой и вновь начинает есть.

Я кладу в рот пару кусочков хлеба и затем бросаю взгляд на Габриэля.

— У тебя руки и ноги не сломаны, можешь обслужить себя сам, Габриэль.

Его плечи поднимаются, когда он глубоко вдыхает и выдыхает, затем он смотрит на меня, приклеив к лицу самую фальшивую улыбку.

— Передай, пожалуйста, салат.

Я улыбаюсь в ответ.

— Конечно.

Грассо передаёт мне кастрюлю с пастой, и я передаю её Габриэлю.

— Ну, как прошёл твой день?

Он смотрит на меня таким взглядом, будто спрашивает: «Ты серьезно?»

Я пожимаю плечами в ответ.

— Ну, мой день прошёл отлично! Чего не скажешь для гостей на свадьбе, потому что это был настоящий хаос. Подождите, пока увидите фотографии, — говорю я, смеясь. — Так вот, жених, как оказалось, изменял невесте с сестрой свидетеля, и эта самая сестра решила устроить скандал прямо на свадьбе, чтобы раскрыть жениха перед всеми! Представляете? Мы только что смотрели милое слайд-шоу с фотографиями их отношений, которые как раз подводили к "тому самому дню", а потом — бац! — включается домашнее порно, снятое в офисе. Это было настоящее безумие! — я едва сдерживаю смех, вспоминая лица гостей.

— Ну и как, у пары всё в порядке? — спрашивает Грассо, и я замечаю, как его взгляд становится чуть более заинтересованным.

— А ты бы смог простить кого-то, с кем только что женился, за измену? А потом ещё и за то, что их интимные записи показали перед всей семьёй и друзьями?

Грассо ненадолго задумывается, прежде чем ответить:

— Тут слишком много неизвестных, чтобы дать однозначный ответ, — говорит он удивительно спокойно.

Я смотрю на него с любопытством, почувствовав, как его слова цепляют что-то внутри.