Стешу отпустило уже в пути. Она любила дороги и любила быструю езду. Вероника говорила, что это у неё от дяди Тоши, то есть Серафима. Оказывается, в этом мире Серафим любил рисковать и лихачить. И непременно подарил бы Стеше какой-нибудь крутой автомобиль. Стеша не хотела крутой, Стеша хотела проходимый и быстрый, именно такой, за рулем которого прямо в эту секунду обретала душевный покой.

Поселок, по которому они со Зверёнышем катились с соблюдением всех правил дорожного движения, уже мирно спал. Не спали лишь собаки, которые при приближении Стешиного внедорожника начинали громко и безысходно выть. Зверёныш ворчал, скалился, но, памятуя о данном Стеше обещании, сидел смирно. Беспокоиться и проявлять нетерпение он начал уже на подступах к озеру. Почуял воду и скорую свободу!

Домик у озера утопал в темноте. Никогда раньше Стеша не боялась темноты. Этой темноты точно не боялась! Но сегодняшняя ночь была особая, воздух был пропитан не только озерными испарениями, но и тревогой. Поэтому первое, что сделала Стеша, выбравшись из салона автомобиля, это вытащила из сумки флягу. Щедро плеснула болотной воды на Зверёныша. И и замерла, в благоговении наблюдая за происходящей с ним метаморфозой. К этому невозможно было привыкнуть! Это казалось одновременно жутким и прекрасным!

Ее пёс трансформировался на глазах. С тихим пощелкиванием удлиняющихся костей и растягивающихся сухожилий его гибкое тело увеличивалось в размерах, шерсть сначала набирала чернильной черноты, потом уходила в перламутровую зеленцу, а потом превращалась в чешуйчатую броню. В завершение трансформации пёс зыркал на неё оранжевыми глазами. Вертикальные зрачки его то сужались до узкой щели, то расширялись почти до идеального круга. Клыки удлинялись, когти вспарывали влажную землю, а узкий хвост радостно, совсем по-собачьи, метался из стороны в сторону, сбивая белые головки одуванчиков, которые на озере заменяли привычную болотному псу траву-пушицу.

Трансформация заканчивалась всегда одинаково. Желтоглазый монстр заглядывал Стеше в лицо и проводил по её щеке длинным шершавым языком. А она обнимала его за мощную шею, шептала в настороженное ухо всякие приятности и глупости, которые нравились Зверёнышу в любой из его ипостасей.

– Вот мы и дома! – Покончив с привычным ритуалом, Стеша отступила на шаг, Зверёныш заворчал. – Если хочешь, искупайся, а я пока приму душ.

Зверёнышу нравилось, когда Стеша купалась вместе с ним, но за сегодняшний день она слишком устала. Да и тревога, хоть и отступила, но далеко не ушла.

Зверёныш с сомнением потоптался на месте, а потом с разбега ушел в теплую, исходящую паром воду. Стеша осталась стоять на берегу, наблюдая, как ныряет и выныривает из воды гибкое, покрытое чешуей тело. Было в заплывах Зверёныша что-то медитативное и успокаивающее, на короткое время возвращающее их обоих в безопасность и безвременье болотного домика. Но на сей раз заплыв закончился, едва начавшись. Зверёныш выбрался из озера, отряхнулся от воды. Стеша отступила на шаг, но холодные капли все равно попали на кожу. Это тоже был их привычный ритуал.

Войдя в дом, Стеша первым делом зажгла свет в каждой комнате. Что она за ведьма такая, если боится темноты собственного дома? Может она вообще не ведьма, а простая девчонка, возомнившая о себе всякое, напридумывавшая несуществующих опасностей и пугающаяся каждого шороха?

Стеша замерла, прислушиваясь. Никаких посторонних шорохов в доме не было, снаружи уютно и привычно для уха стрекотали кузнечики. Зверёныш растянулся на пороге её дома, положил на лапы остроухую морду. Все! Граница на замке! Иди, хозяйка, купайся в своей крошечной ванне, вместо того чтобы наслаждаться простором и свободой целого озера!

Проигнорировав ванну, Стеша встала под душ. Теплая вода смывала усталость и остатки страха. Она на своей территории, здесь ей ничего не угрожает!

Спать расхотелось, зато захотелось есть. Стеша прошлепала на кухню, насыпала Зверёнышу сухого корма, приготовила себе бутерброд. В самом начале их попытки примкнуть к цивилизованному миру Зверёныш наотрез отказывался есть собачий корм. Но, как сказала Вероника, голод – не тетка! Особенно, когда охотничьи угодья сильно ограничены. Пришлось привыкать, искать компромиссы и подходящий корм, постепенно Зверёныш если не привык, то хотя бы смирился. Совместные ужины стали ещё одной монеткой в копилку их рутинных ритуалов. С бутербродом в одной руке и чашкой кофе в другой Стеша вышла на террасу, уселась в кресло. Зверёныш растянулся у входа.

Запивая бутерброд крепчайшим кофе, Стеша размышляла над тем, как прошел этот день, но все мысли неминуемо сводились к одному – Стэф уехал, не попрощавшись. Точно так же, как год назад. Уехал надолго? Отправился по делам в свой далекий, заснеженный Хивус? Мысли были глупые, какие-то инфантильные, как у пятнадцатилетней дурочки! Стеша гнала их, заливала душевную горечь горечью кофейной, а они все равно возвращались. При помощи этих мыслей удалось невероятное – они победили даже тревогу. И спать совсем расхотелось. Стеше не привыкать к бессоннице, поэтому ничего удивительного. Под пристальным взглядом Зверёныша она прошла в дом, взяла гитару. Вот и ещё одна прелесть уединенной загородной жизни: можно петь, сколь угодно громко, не опасаясь потревожить соседей.