Канада, провинция Альберта, деревня Уотертон, 2019 год.

Поместье Гренхолмов возвышалась в ночных сумерках необитаемой крепостью. Темные окна как пустые глазницы безразлично смотрели на редких прохожих, уже давно смирившись с одиночеством. В доме больше не звучал детский смех, не собирались родственники и больше не заходили соседи.

Глядя на темный, заброшенный дом, Густав едва не решил, что женщины Гамильтон были всего лишь видением, и уверился бы в этой мысли, если бы до сих пор не вспоминал чувственный аромат розы и сандала – духов Элисон. Мужчина несколько раз обошел вокруг дома, но не заметил никаких следов чужого присутствия. Поддавшись мрачным мыслям, он даже подергал ручки обеих дверей, ведущих в дом, но убедившись, что они заперты, успокоился и постучал. Но в ответ ничего не услышал.

Весь вечер казался ему сплошным кошмаром, который никак не хотел прекращаться. Засидевшись в офисе допоздна, Густав от усталости задремал за столом в своем кабинете, положил голову на руки и проснулся с дикой болью не только в голове, но и во всем теле. Своим звонком Элисон застала его по дороге домой, и все надежды на мягкую кровать и долгожданный отдых рухнули, когда он, не сомневаясь ни секунды, развернул машину.

Постучав еще несколько раз, Густав достал телефон и нажал на последний принятый вызов, искренне надеясь, что Элисон просто уснула, уверившись, что незваный гость исчез. Но стоило только ему поднести трубку к уху, как дом ожил – в нескольких окнах загорелся свет, и торопливые шаги возвестили о наличии жильцов. Дверь распахнулась. Элисон, кутаясь в легкий шелковый халат, сделала пару шагов на крыльцо и заключила Густава в объятия – прижалась к его груди, обхватив за талию. Не сдерживаемый женскими руками халат мгновенно распахнулся, и в узкой полоске света Густав успел различить короткий кружевной пеньюар и длинные стройные ноги. Растерявшись, мужчина замер, но через мгновение женщина уже вернулась в дом, снова запахнув халат, и придержала для него дверь. На ее щеках Густав разглядел едва заметный румянец и был уверен, что покраснел и сам.

– Признаться, я уже начал переживать, что опоздал, – отводя взгляд от женщины, сказал Густав.

Он нерешительно замер на пороге, но Элисон настойчиво предложила ему пройти в столовую и выпить чая с пирогом, оставшимся с ужина, или составить ей компанию за бокалом вина. Не дожидаясь его ответа, грациозно ускользнула в сторону кухни, откуда через мгновение послышался звон бокалов.

– Доброй ночи, суперинтендант, – послышался сверху женский голос. – Надеюсь, вы не пожалели о предложении звонить вам в любое время. Моя мать воспринимает все буквально.

По лестнице, не торопясь, лениво переставляя ноги со ступеньки на ступеньку, спускалась Мелоди. В отличие от матери она не старалась заботиться о приличиях и не скрывала от ночного визитера своего пижамного костюма – короткий черный шелковый топ плотно облегал грудь, а шорты не прикрывали ничего помимо самого необходимого. Мужчина поднял глаза, услышав голос, но тут же предпочел отвернуться, делая вид, что торопится принять предложение Элисон. Женская красота – юная и ничем не прикрытая – всколыхнула в нем что-то, спрятанное глубоко в душе, и Густав тут же устыдился своим мыслям в отношении ребенка.

– Все в порядке, – улыбнулся Густав краем губ. – Защищать жителей Уотертона – моя работа.

Устроившись в столовой на том же стуле, что и накануне днем, суперинтендант постарался отказаться от предложения выпить, но согласился после шуток Мелоди и заверений Элисон, что они будут рады, если он останется ночевать у них в гостиной на диване в целях безопасности. К тому же от поместья Гренхолмов до полицейского участка ехать совсем недолго, а мужчина так устал за последние несколько дней, что готов был продать душу за несколько лишних часов сна и теплый домашний завтрак.

– Я осмотрел все вокруг дома, но не нашел никаких следов, – сделав пару глотков чая, сказал Густав. – Старый дом всегда полниться звуками необъяснимого характера. К тому же жить в уединении, вдали от соседей может быть для вас непривычно после шумной суеты города. Вокруг лес, не исключено, что к дому подобралось какое-то животное.

– Как красиво вы завуалировали намек на приступ паранойи, – усмехнулась Мелоди и посмотрела на мать, ожидая ее грозного взгляда, но та лишь безучастно пожала плечами.

– Вы правы, звонить вам ночью было ужасной глупостью, – равнодушно сказала Элисон.

С тихим вздохом Густав перегнулся через стол и сжал ее руку, выражая поддержку и понимание. Он снова повторил свои опасения по поводу того, что женщину переполняет беспричинный страх, но, встретив жесткий отпор, решил увести разговор в другое русло, рассказав, что удалось узнать на данный момент.

Дом действительно был выставлен на продажу – София не собиралась в нем жить, как и все ныне живущие родственники. Объявление в газете выходило несколько недель, но покупатели не спешили выстраиваться в очередь. Однако в распечатке звонков и сообщений Софии было несколько номеров, не указанных в ее телефонной книге. Личности звонивших в настоящее время еще устанавливаются, но не исключено, что даже если убийца был в числе звонивших, найти его будет сложно – в списке присутствуют не только мобильные, но и городские номера. К тому же Густав сомневался, что убийца для звонка стал бы использовать личный номер – вероятнее всего он звонил с одноразового или временного телефона. Покупатель, кем бы он ни был, пока является наиболее возможным подозреваемым.

– Не исключаю, что он как-то был связан с сектой, – продолжил Густав. – Меч, библейский текст, символы на коже, странное положение тела – убийца явно готовился, продумывая детали. Подозрительной активности в этом и близлежащих районах замечено не было, и все же... Наивно предполагать, что до такого мог додуматься случайный прохожий.

Женщины слушали суперинтенданта внимательно, не перебивая, и он после некоторой паузы задал вопрос, повернувшись к Элисон:

– Вы раньше видели этот меч? Мог он храниться где-то в доме?