– Что ж, Элис за это винить нельзя, учитывая все то, что ей пришлось пережить.

– Что вы имеет в виду? – с трудом оторвав взгляд от запустелых могил, Мелоди перевела взгляд на устало потирающего очки пастора. В чертах его обрюзгшего лица затерялась глубокая печаль.

– Семья Гренхолм одна из первых поселилась в Уотертоне, волей неволей о ней судачили во все времена. Я имею в виду проклятие, девочка. Все началось с Ливии. Сами понимаете, что сказать я могу немногое, к сожалению, лишь то, что на моей памяти. Слухи, в основном. Мне тогда было всего семь лет, когда она утонула в озере, примыкающем к особняку. Двадцатилетняя молодая девушка, которой только жить да жить, не умеющая плавать. Никто так и понял, зачем она полезла в воду.

– Но я не видела озера рядом с домом, отец Исайя, - тихо сказала Мелоди, будто заранее сомневаясь в словах священника, противясь былой судьбе.

– Озеро осушили сразу после ее смерти. Побоялись дальнейших бед, еще не зная, что причина была вовсе не в нем. Следующей стала Шелби. Ужасная кончина, страшная. Кто-то говорит, что ее задрали медведи, а кто-то, что упала в лесу, скатилась с пригорки и разбила голову, не мудрено, со связанными то руками и ногами. Далеко не убежишь.

– Со связанными руками и ногами? – едва слышимым эхом повторила девушка, онемевшими губами.

– После Шарлотта. Твои бабушка с дедушкой привезли ее на родину, похоронить, как подобает. Несчастное дитя, упала с лестницы и сломала шею, - священник перекрестился щепотью, шепча заветные слова мольбы, поцеловав пальцы напоследок.

– Последней, до недавних событий, слыла Мария, прекрасная девушка, чуткая, кроткая, и слова дурного никому не сказала за свою короткую жизнь, упаси Господь ее душу. Всегда приходила в часовню помолиться, ни единого воскресенья не пропускала. Говорят, протечка газа в особняке. Умерла, не успев и ничего понять.

Молчание, окружившее Мелоди и пастора, можно было резать ножом, таким плотным оно ощущалось. Нарушало его лишь робкое песнопение птиц, слышимых у кромки леса. Девушка и понятия не имела, с чем пришлось столкнуться не только всему роду Гренхолм, но и ее матери, похоронившей своих младших сестер. Теперь неудивительно, что Элисон так рвалась подальше от деревни, никогда не заговаривала о близких родственниках, всеми силами стараясь сосредоточиться на настоящем и будущем. На первый взгляд все смерти, в самом деле, казались случайностями, кроме разве что Шелби, но то, что они так или иначе случались в особняке, или около него, едва ли могло быть совпадением.

– Я знал Элис совсем малышкой. Вместе с родителями и сестрами они поначалу захаживали в церковь, до того, как трагически погибла Шелби. Им тяжело далась смерть дочери, и я понял намерения Энзо и Элоизы переехать подальше от места, напоминающего им о самом трагическом для любого родителя событии. Несколько раз я навещал их в Пинчер-Крик, но поняв, что им мои визиты не слишком приятны, ведь твои бабушка с дедушкой вознамерились оборвать все связи с прошлым, больше не ступал к ним на порог.

– Спасибо, святой отец, вы очень помогли. Последний вопрос. Вам знакома эта девушка? Кто-нибудь о ком вы рассказали, была ею? – Мелоди достала из внутреннего кармана куртки ферротипию и протянула священнику, который всмотрелся в изображение, но узнавание не отразилось в его глазах.

– Боюсь, что нет, дитя. Ее лицо кажется знакомым, но как я уже сказал ранее, все женщины рода Гренхолм имеют внешнюю схожесть. Одно могу сказать точно, эта девушка с вами одной крови. Что ж, я рассказал все, что знал. Думаю, вы хотите остаться наедине со своей родней. Если что, знаете где меня найти.

Поблагодарив на прощание, Мелоди еще раз всмотрелась в цифры на надгробиях, значащие столь многое и одновременно ничего. Ливия Мартин – 1961 - 1981. Шелби Остелл – 1970 - 1990. Шарлотта Бондар – 1994 – 2014. И наконец, Мария Мартин – 1978 – 1998. Пугающая закономерность была видна невооруженным глазом. Злой рок ли тому виной или чужой умысел, но все женщины крови Гренхолм умирали в одном и том же возрасте. Двадцатилетними. Сколько лет Софии? Неужели тоже двадцать? По рукам Мелоди вдруг пробежали мурашки от осознания, что ей тоже совсем скоро исполнится столько же, в конце сентября. Лишь Элисон Гамильтон отчего-то не вписывалась в общую картину.

Отец Исайя остановился на полпути от кладбища, издав звук, похожий на кряканье дикой утки, и сделал несколько шагов назад, окликнув девушку, застывшую у могил.

– Простите, я кое-что вспомнил. Кажется, я знаю, кто может вам помочь. Семья, жившая на земле Уотертона немногим меньше Гренхолмов. Покажите фотокарточку им. Скоро будет ярмарка, ежегодно они выступают в жюри для конкурса костюмов восьмидесятых, как и все старейшие семьи деревни!

– Но кто они? – крикнула в ответ Мелоди Гамильтон, уже догадываясь об ответе.