– Не знаю, – пожала плечами Элисон. – Во времена моей молодости детям не разрешали играть с оружием, каким бы древним оно ни было. А после я уже уехала из этого дома. Меч мог купить кто-то из родственников.

– Я поговорил с Бондарами, и оба они – Ролан и его сын – солидарны с вами в этом вопросе, – кивнул Густав. – Даже странно как старательно ваша семья старается отгородиться от этого дома. Словно он никому и никогда по-настоящему и не принадлежал.

– Жизнь слишком длинная, суперинтендант, – холодно сказала Элисон. – И от некоторых вещей поневоле хочется отгородиться. Вы узнали что-то еще?

– Предположительно, целью была именно София – не как часть семьи Гренхолмов, а как отдельная личность. Пока не могу взять в толк, почему она, но обязательно выясню. В ее биографии нет ничего загадочного или противозаконного, но официальные документы и показания родственников зачастую упускают важные факты, – сделав щедрый глоток вина и откинувшись на спинку стула, продолжал Густав. – О ее смерти мы узнали из анонимного звонка, и мне, наконец, удалось выяснить, что сделан он был из телефона-автомата на вокзале. Разумеется, на камеры попали сотни людей, телефонов там несколько, а руководство отказывается сотрудничать, и все же мы не теряем надежды. И как бы цинично это не звучало, для вас эта информация носит обнадеживающий оттенок – если убийца позвонил, перед тем как сесть в поезд и уехать из города, то опасаться вам нечего.

– Или же по каким-то неизвестным мне причинам он затаил злобу на всех Гренхолмов, а вас обвел вокруг пальца, – с вызовом сказала Элисон, – Вселил уверенность в своем побеге и преспокойненько вернулся обратно в Уотертон, чтобы закончить начатое.

Густав пожал плечами. Еще раз прокрутив в голове детали смертей нескольких женщин из этой семьи, он задал Элисон резонный вопрос: как, по ее мнению, убийца может преследовать их на протяжении трех поколений, а то и дольше? Но что если это не просто группа лиц, а семья, живущая на земле Уотертона так же долго, как и Гренхолмы? Всерьез ли она верит в наличие целой преступной группы, передающих свою ненависть из поколения в поколение? Элисон молчала, не сводя с него взгляда, и задумчиво прикусила губу, но лицо Мелоди изменилось: на мгновение его озарила вспышка какой-то догадки, но быстро подавив свои эмоции, девушка ухмыльнулась и дерзко бросила:

– Судя, по вашим словам, ни хрена вы не узнали за последние пару дней.

– Мелоди! – попыталась осадить ее Элисон, но девушка не сводила взгляда с суперинтенданта. – Похороны Софии уже назначены? Ролан все устроит?

– Сожалею, но выдать тело мы сможем только после вскрытия. А оно немного затянулось, – покачал головой Густав. – Предвосхищая ваш вопрос – я никак не могу на это повлиять. Думаю, вы понимаете, что Уотертон живет в своем, никому не подвластном темпе. Тоже, к сожалению, можно сказать и про завещание. Я позвонил нотариусу, но прерывать отпуск он не намерен.

– Все, что вам известно, это то, что Софию убили. А об этом каждый школьник мог бы догадаться! – Мелоди повысила тон, но тут же взяла себя в руки и прищурилась. – Главное, чтобы в конце не оказалось, что бедная Бондар играла с мечом и сама себя заколола, предварительно написав библейскую цитату на стене. Ах да, и открыв курсы кройки и шитья на собственном теле.

Густав никак не отреагировал на ее слова, но Элисон увидела, как заходили желваки на щеках и как побелели пальцы, с силой обхватившие ножку бокала. Возразить суперинтенданту было нечего, но в тоже время он чувствовал себя несправедливо пристыженным за последние дни, тратя все время на поиск улик, забывая про сон и еду. Никто не хотел нарушать кристальную тишину, будто одно лишь слово может взорвать бомбу недоверия, страха и усталости, повисшую над женщинами.

– Спасибо, что поделились, суперинтендант, – примирительно сказала Элисон, и впервые за вечер улыбка скользнула по ее губам. – Я знаю, вы прикладываете все силы, чтобы нам помочь.

– Конечно, я не должен был говорить вам и половины того, что было произнесено, – кивнул Густав. – Надеюсь, что этот разговор не выйдет за стены дома. А еще буду признателен, если вы поделитесь со мной тем, что знаете.

Последнюю фразу он произнес, глядя на Элисон, и та, догадавшись о скрытом подтексте его слов, задумчиво покрутила бокал, перед тем как обратиться к дочери.

– Мелоди, будь добра, принеси шкатулку, – сказала женщина, но увидев, как скривилось лицо дочери, добавила, обращаясь к Густаву: – У нас получилось ее открыть, но вряд ли что-то из содержимого может вам пригодиться. Думаю, это всего лишь семейные ценности, не более.

Дождавшись согласия со стороны суперинтенданта, Мелоди быстро выскользнула из-за стола и покинула столовую, но вернулась уже через несколько мгновений. Открыв шкатулку, девушка протянула ее суперинтенданту и села обратно на свое место. При виде кулона с ярким рубином Густав не смог сдержаться и присвистнул.

– Никогда не видел такого большого камня, – покраснев, сказал он. – Здесь еще фото? Вот это да!

Услышав его восклицание, женщины переглянулись, но Мелоди лишь пожала плечами.

– Вы знаете, кто это? – удивленно спросила Элисон.

– Если бы я не получил эту ферротипию из ваших, Мелоди, рук, то решил бы, что на ней именно вы, переодетая в старинный костюм! – воскликнул Густав. – Постойте, у нее на шее есть какое-то украшение. Что если это тот самый кулон?

– Ох, невозможно разобрать! – досадно поморщилась Мелоди, вглядываясь в снимок. – Сходство может и правда есть... Но кто она? Одна из наших родственниц?