– И все же зачем вы здесь? Двое полицейских на похоронах не могут появиться просто так, – подала голос Элисон спустя несколько долгих минут и перевела взгляд на Аарона.

Молодой человек что-то оживленно обсуждал с Лукасом Бондаром, и, судя по расслабленному и приветливому выражению лица последнего, Аарон был единственным из их странной компании, кто для семейства Бондаров не входил в список нон грата.

– Ценю вашу наблюдательность, но мы приехали не вместе, – улыбнулся Густав. – Аарон был знаком с Софией, видимо решил отдать дань памяти. Ох, если мне что-то понадобиться от Бондаров, перепоручу это ему.

Пара под черным зонтом переглянулась и тихо засмеялась.

– Не расскажете, как продвигается расследование? – спросила Элисон.

– К сожалению, порадовать вас нечем, – покачал головой Густав. – Обстоятельства складываются до смешного не в нашу пользу. Как вы можете понять, вскрытие все же состоялось, но ничего нового не принесло – София была убита мечом, никаких других посторонних вмешательств, никаких следов борьбы или насилия.

– Неужели убийца не оставил следов?

– Может и оставил, но отпечатки сняли не сразу. Убийства – редкость в наших краях и навело много шума. Когда констебли опомнились, в доме уже побывало много людей. К тому же никто не исключает, что преступник действовал в перчатках. У него явно был четкий план, – грустно пожал плечами Густав и продолжил, увидев удивление на лице Элисон. – София разместила объявление в местной газете о продаже дома, оно печаталось несколько недель, но желающих видимо было не так много. Она ждала кого-то в то утро, впустила в дом, даже показала второй этаж. Если никаких близких отношений у нее не было, а в Уотертоне она не появлялась уже несколько лет, значит убийца прикинулся покупателем дома и втерся в доверие.

– Но как-то же они поддерживали связь? Вы нашли номер телефона, письма, смс...

– Да, телефон – несколько входящих с одного номера, временного, и этот след обрывается.

– И больше ничего нельзя сделать? – вскрикнула Элисон, лихорадочно прокручивая в голове события последних дней в надежде понять, что они упустили.

– В тот день в полицию поступил анонимный звонок об убийстве, который как раз и привел констеблей в поместье Гренхолм. Я отследил номер – звонили из здания вокзала, – сказал Густав, но заметив проблеск надежды в глазах Элисон, опустил глаза. – Их камеры наблюдения направлены на кассы. Я просмотрел все, что они предоставили, но вычислить, кто же встретился с Софией, не представляется возможным!

– Пообещайте, что не закроете дело, – прошептала Элисон.

– Конечно, – серьезно сказал Густав, но через пару мгновений взглянул на женщину с веселыми искрами в глазах. – Знаете какое забавное совпадение я заметил? Аарон клялся, что в тот день видел меня на вокзале, хотя меня не было в городе, и мой поезд приехал гораздо позже. По его словам, кто-то из пассажиров носил точно такую же шляпу как у меня. Это звучало как шутка, способ выставить меня перед начальством дураком, но на видео я и правда увидел мужчину в длинном плаще и светло коричневой классической шляпе, заостренной спереди как у ковбоев. Интересное совпадение!

Элисон вежливо улыбнулась и нахмурилась, стараясь припомнить, могла ли она тоже видеть описанную шляпу. Воображение рисовало ее в мельчайших деталях, но память отказывалась выдавать обстоятельства – вполне возможно, что такие продаются в местном магазине одежды. Женщина огляделась в поисках дочери и нашла ее в отдалении в компании священника. Мелоди задумчиво слушала и изредка кивала, но, заметив взгляд матери, тут же отвернулась и что-то быстро заговорила, видимо завершая разговор. Легкий укол сожаления пронзил сердце женщины – стоять рядом с Густавом в уединении и взаимопонимании было так легко и естественно, что прощаться с этим чувством после появления Мелоди совсем не хотелось. Спешно пытаясь придумать предлог для новой встречи, Элисон выпалила «Не хотите зайти к нам поужинать?» в тот же момент, когда внимательный Густав, мучимый теми же чувствами, тихо произнес: «Не могли бы вы заехать в участок и еще раз взглянуть на меч?»

– Ваше предложение выглядит гораздо заманчивее, – с улыбкой произнес Густав.

– О, я приготовила туртьер с говядиной и готова даже полить его кленовым сиропом, чтобы уговорить вас отложить на время поездку в участок. Поверьте, сегодня я бесполезна, – ответила Элисон и бросила взгляд на Бондаров. – Честно говоря, я приготовила больше, чем мы с Мелоди могли бы съесть, подумала, что неправильно оставлять родственников голодными. Но видимо они скорее отведают могильную землю, чем пирог, приготовленный моими руками.

– Думаю, они многое упускают. Я с удовольствием помогу вам расправиться с ужином. Не знал, что вы готовите.

– Ой, не говорите как моя дочь, – засмеялась Элисон. – Платье от Валентино не способно убить в женщине женщину. Что случилось с мечом? Разве мы не все выяснили в прошлый раз?

– Понимаете, – протянул Густав с тяжелым вздохом и потер переносицу. – Местная полиция работает несколько... отлично от констеблей в провинции. Все это время меч находился вместе с телом Софии во власти патологоанатома, что само по себе абсурдно. Когда мне его вернули, я заметил маленькую эмблему – гравировку – на лезвии, в той части меча, что была скрыта от наших глаз.

– Невероятно, – удивленно подняла брови Элисон. – Вы рассмотрели что там?

– Она едва видна, скорее всего, стерлась от времени, и все же я хотел бы узнать ваше мнение.

– Потерять несколько дней, когда можно было действовать. Порой у меня складывается впечатление, что ваши коллеги заинтересованы в препятствии следствию, – скривилась женщина.

– Думаю, им просто недостает опыта.

Элисон кивнула, решив завершить разговор из-за подошедшей Мелоди. Девушка поздоровалась с суперинтендантом и фыркнула, разразившись жалобами на погоду. В черной сумочке от Calvin Klein приглушенно пискнул телефон, и женщина, извинившись, отошла в сторону.