Туфельки… Боже! В тот миг я всем существом захотела поменяться с Таней местами.

Но мне предстояло занять место предательницы и потаскухи.

Катя позвонила вдруг после полутора месячного молчания и потребовала немедленно встретиться. Я ждала, что случилось нечто похожее на апрельский аврал, а не того, что захочу провалиться сквозь землю.

Я приехала домой к Катькиным родителям. Она встретила меня не накрашенной и растрепанной, что случалось с ней редко. Сначала мы отвлеченно беседовали. Я упомянула, будто Дашка рассказала, что Катя купила машину. Она кивнула, добавив, что взяла кредит. Все время она смотрела в пол, будто раздумывала и решалась.

— Мне надо тебе что-то рассказать, — произнесла она наконец упавшим голосом. — Мои знакомые сказали, что видели Толика на набережной с маленькой блондинкой.

Я так и обмерла: у набережной живу я. И мы там гуляли. Ноги и руки заледенели, меня охватил ужас. Я ощутила, как кровь отлила от лица, и хвала небесам, я не краснею и не бледнею так, чтобы это могли заметить окружающие.

Я с трудом сглотнула, ожидая продолжения.

Катя вскочила с места и вышла, затем вернулась на место, при этом рядом на диван кинула целлофановый пакет с вещью внутри.

— Недавно он приехал ночевать в этом. Постирал и повесил на видное место. Посмотри.

Я вытащила трусы-боксеры с сердечками и ключиками. «Ты только мой. Я только твоя» — уверяли трусы.

Дрожащим голосом Катька сердито сказала:

— Это парные трусы. Я такие видела в секс-шопе. В паре идут женские с замочками.

— Что за фигня? — пролепетала я. У меня в голове не укладывалось, что Толик живет с Катькой, со мной трахается, и еще за кем-то ухаживает!

— Вот. — Она покопалась в телефоне и показала фото.

Третьей в хороводе Толика оказалась попастая блондиночка примерно одного со мной роста, совершенно некрасивая из-за длинного и широкого носа и маленьких близко посаженных глаз. При столь немиловидной внешности она закручивала волосы в старомодные кукольные колечки.

— Кто это?

— Зовут Оля. Работает в строительном торговом центре в отделе обоев. А вот это. — Катя свайпнула и показала рыжего парня. — Их общий знакомый. Это через него они познакомились.

— Вот уж неподходящее имя. Оля… — заметила я, подразумевая, что угловатой девушке круглое имя не подходит. — Как ты узнала?

— Я за ним следила. Как ебанушка ездила за ним по городу на такси. Потом я сделала так, что типа увидела их на фото у рыжего на странице, спросила, кто она. Он сказал, что она девушка рыжего. И ты представляешь? Они правда встречаются. И Толик с этим парнем поругался из-за нее. Чуть до драки не дошло.

Она вскочила и принялась расхаживать передо мной, продолжая рассказ. А я слушала с открытым ртом.

— И теперь они за нее сражаются. Ты можешь себе это представить? Он блять живет со мной на квартире моей бабушки. Я продукты покупаю. Мои родители заняли ему сорок тысяч. А этот блядун гуляет. Я не понимаю. — Всякий раз она вскидывала руки, потрясая раскрытыми ладонями. — Я что, такая стремная? Я блять спортом занимаюсь, к косметологу хожу. Стараюсь выглядеть прилично. У меня образование, хорошая работа. Это мурло, сука, закончил какую-то вонючую шарагу. У него даже специальности нормальной нет. Он, сука, повар, блять. Ты понимаешь?

Я сидела не шевелясь, Катька остановилась.

— А ему значит эта птушница понадобилась. Балерина, сука. Она в ансамбле народных плясок выступает, понимаешь ли. Приехала из какой-то деревни.

Слово «деревня» Катя выплюнула как комок мерзкой грязи. Она уткнула руки в бока, гневно дыша. Я уставилась на фото, ведь по-прежнему держала Катькин айфон, который она, кстати, тоже сама купила. Смотрела и так же, как и она, недоумевала. Сравнение явно не в пользу разлучницы.

— Интересно. Она знает про тебя? — спросила я.

— Без понятия.

Тогда в марте, когда Катя подарила Толику часы, он согласился с ней повстречаться, но к концу апреля все снова поползло по швам из-за денег. Тогда Толькин рыжий приятель и познакомил его с Олей. Он трахал меня, а ее обхаживал! Пока я ездила к дедушке с бабушкой, Катькина бабушка уехала жить в Беларусь и поманила Толика освободившейся квартирой, вот он и вернулся к ней. Меня Толик продолжал кормить разговорами, какая Катя тупая, шуток не понимает, давит на него, заставляет найти работу лучше, пойти учиться… А я складывала в шкатулочку.

— И что? Вы расстались наконец? — сказала я и подивилась тому, что голос мой буквально прошелестел.

Катя уставилась на меня и сделала глубокий вдох.

— Нет. Пока я ничего не говорила. Но то, что он повесил эти трусы на видное место. — Она почти задохнулась от злости. — Хочет, чтобы с моей стороны была инициатива к разрыву. Вот зачем, скажи?

— Проверяет, как далеко можно зайти?

— Нет. Просто эта сука не бежит с ним сойтись. Выбирает. А я для него запасной вариант.