Шрифт:
Таня подняла брови.
— Как я ей могу навредить?
— Да я не про Лесю. Фил сказал, ты беременна.
Ее лицо расслабилось.
— Ложная тревога. — Она развернулась, собираясь вернуться в гостиную, но остановилась и взяла меня под локоть. — Я нарочно ему сказала. Чтобы приструнить. Не выдашь меня?
Я покачала головой. Она улыбнулась.
Нет. Мне их не понять. Никого из них.
В заднем кармане джинс завибрировал телефон. Звонила Катька. Что она вдруг вспомнила обо мне?
— Да?
— Ну здравствуй.
В доме громыхала музыка и я поспешила в прихожую.
— Привет. А что так официально?
— Знаешь, что, сучка, — выплюнула Катюха. — Ты шваль последняя. Я просто в шоке, как можно быть такой двуличной? Обсуждать со мной мои отношения, а потом трахаться с моим парнем у меня за спиной.
— Катя… Я…
Я собиралась объяснить, что встречалась с Толиком, когда они были врозь. Но мою подругу явно это не интересовало.
— Не смей еще когда-либо появиться в моей жизни! — отчеканила она и скинула звонок.
С минуту я стояла без движения и смотрела в стену. Потом полезла в телефон, чтобы заблокировать везде Катьку, но вспомнила, что удалила свои странички. Плакать не хотелось, да и не смогла бы. В голове царила неприятная пустота, а в чувствах вакуум. Ноль эмоций.
Фил темным силуэтом возник в дверном проеме.
— Мила?
— Сейчас, иду.
Все сидели на диване, когда я вошла. Фил подключал дискошар, а Леся атаковала Таню. Она просилась в подвал в бассейн.
— Нет, я сказала, — рявкнула Таня. — Вот мы пойдем, и ты с нами.
Леся принялась подпрыгивать на месте и со слезами на глазах завопила «Не-е-е-т!».
— Как ты меня достала. Я тебя сейчас отшлепаю!
— Танюх, да оставь ты ее, — вмешался Фил. — Леся, пойдем я тебе мультики включу.
— Не хочу мультики!
— Да не ори ты. На! — И он сунул ей в руки мобильный.
В конце концов они забили внимание дочери ютубом, и она угомонилась. Мне стало жаль ее. Ненужная родителям, брошенный ребенок в полной семье.
Фил подал мне бокал с отверткой.
— Ты что так погрустнела?
— Не знаю. Просто накатило.
— Ну-ка, улыбнись.
Я повиновалась. В конце концов, в том, что произошло не я одна виновата.
Мы пили, пока не свалились замертво. Разбудил меня Танин голос. Я продрала глаза и увидела, что за окном уже забрезжил рассвет. Рядом кто-то пошевелился.
Фил выбрался из-под моей руки и встал.
— Танюха, че ты орешь? Таня?
Таня влетела в гостиную с вытаращенными глазами.
— Где Леся?! Я же положила ее вчера у нас в спальне!
Фил откашлялся, порыскал по столу, нашел сигарету.
— Лисен! — позвал он дочь. — Мила, ты проснулась? Поищи ее в кухне. Иногда она спит под столом на собачьей лежанке.
Таня метнулась в глубь коттеджа к лестнице в подвал. И я не успела посмотреть в указанном месте, когда отчаянный вопль разлетелся по дому. Вопила Таня. Вопила без остановки. Вопила и вопила.
В ужасе я бросилась вниз. Передо мной пронесся Фил. Я влетела за ним следом и увидела, как Таня у бортика бассейна бьется в истерике. Фил замер, понял, в чем дело, и прыгнул в воду.
Ноги подкосились, я рухнула на колени. Ужас происходящего не дал закричать, когда Фил вытащил мокрую Лесю из воды.
— Господи, нет! Только не это! — Его голос дрожал.
Он прижался лицом к лицу дочери, вдохнул в ее рот. Но я видела, что она уже побелела. Ее губы отдавали синевой.
Острое отравление. 9
Кто вынесет такое? Ребенок утонул, пока взрослые пьянствовали.
Скорая ехала целую вечность. Врач осмотрел Лесю, констатировал смерть и вызвал полицию. Нас всех забрали в отделение. Никогда не забуду лица полицейских, бравших показания. Среди них была женщина. Она не отводила от меня взгляд и все качала головой.
Я ушла в запой на десять дней, и остановилась когда уже не могла сделать вдох так сильно у меня болело под ребрами. Желудок выворачивало только я делала глоток. Казалось внутренности вот-вот вывалятся через рот наружу. Пришлось позвонить маме и попросить приехать, а потом и вызвать скорую. Меня увезли в стационар с диагнозом «острый панкреатит и отравление». Фельдшер на скорой сделал инъекцию опиата, и я будто поплыла. Наконец боль отпустила. И боль от смерти несчастного ребенка тоже.
Первые сутки я не ела и не пила. На вторые разрешили воду, на третьи принесли бульон, а к вечеру протертый суп. За неделю дней я скинула пять килограммов, уверена, большая часть ушла из-за нервного срыва. Когда родители с Ленкой навестили меня, я не поделилась с ними своим горем. Не хотела усложнять. Я лежала на койке, а мама с папой стояли в изножье, и мама без конца говорила, говорила. Ленка качала в такт головой, соглашаясь. Помню, как пришел врач и стал объяснять что-то, тыча ручкой в огромную тетрадь. Кажется, мама заявила, что сама доктор и прекрасно все понимает и безмерно благодарна такому профессионалу.