— Я как в фильме про американскую психушку, — обмолвилась я.

Она только улыбнулась.

А ведь и правда, я псих в каком-то смысле. У меня зависимость. А вчера настроение Крис менялось так часто, что ей можно было бы приписать биполярное расстройство. Все эти мысли озвучивал голос сестры, хотя к психотерапии она не имела отношения, и собиралась работать с детьми-аутистами. Внезапно мне захотелось позвонить Лене, но сделать это сейчас — значит подать свою больную голову на блюде, и я не хотела нравоучений.

И тогда я набрала Толика.

— Какие люди, — сказал он лениво, ответив на звонок.

— Антона не видел?

— Вообще никого не вижу. Учусь, понимаешь ли.

— Учишься? — удивилась я.

— Да. Я ведь в институт поступил.

— Неожиданно.

— Да. Я так подумал: все равно бесплатно. Грех не воспользоваться, — повторил он мои слова. — Пошел на дорожно-строительные машины. Хуй знает, кем работать потом, но говорят это лучше, чем инженерия коммуникаций. А по баллам я больше никуда и не прошел.

— Поздравляю.

— А ты что делаешь? — спросил Толик как будто без всякого интереса.

— Я в Сочи…

— Ого!

— Я сюда не отдыхать приехала. Я в клинике, — созналась я, но только наполовину. — У меня панкреатит, надо подлечиться.

Толик рассмеялся.

— Хуй знает зачем мне эта информация.

— Как будто ты не приседал мне на уши со всякой ерундой. — Мы немного помолчали. — Слушай, Толян, можно спросить?

— Хм. О чем?

— Почему ты так и не ушел от Катьки ко мне?

Он немного подумал.

— Ты много пьешь.

И почему я ждала другого ответа?

— Катька тоже пьет.

— Сейчас уже нет. И она никогда не сидела дома под винишко.

Некоторое время я молчала.

— Что? Неправильный ответ? — поинтересовался он.

— Вовсе нет.

— Ага. Но это половина только. Мне не понравилась твоя мама.

Я опешила, а он продолжал:

— Думаю, она из меня вытянула бы жилы, чтобы я дотянулся.

— Куда?

— Ей видней. Кажется, у нее целый список критериев.

Что есть, то есть. У мамы в голове всегда рисуется особая картинка, какими должны быть люди, что должны делать и как думать. А если ты не соответствуешь, то ты «неправильный», и тебя надо научить, как жить. Сколько себя помнила, она всех всегда учит.

Позже после обеда за мной пришла Крис. Как она и грозилась, мы поехали в центр города к парикмахеру. Расставание со старым цветом далось морально легко. Почему бы и не поставить над собой эксперимент? Вернусь домой совсем другой. Пусть папа знает, что не зря потратился на мое лечение.

Пока меня красили, Крис сделали укладку и маникюр. Когда мы встретились в фойе и посмотрели обе в зеркало, Крис сказала:

— Слушай, а ведь ты теперь как будто новый человек!

Я захихикала. Ведь на меня глядела совершенно незнакомая девушка.

— Я не узнаю себя.

— Представь лица родителей.

— Представляю лицо папы, когда он увидит чек! — воскликнула я.

К четырем часам солнце, казалось, раскочегарилось не на шутку. А в Иркутске шестого сентября лил дождь, и температура едва добралась до пятнадцати градусов.

— Теперь на пляж? — спросила я.

— Да. Действуем по плану.

План же состоял в том, чтобы приехать к одному отелю. Позвонить подружке Крис, и она через своего парня договорится с менеджером пустить нас внутрь и на территорию пляжа, которая к отелю относится. Бесплатные пляжи покрыты галькой, лежак занять нереально, а так нам гарантирован чистый песок на огороженной зоне и, возможно, целая беседка. А если подруга договорилась бы сильнее, нас бы пустили в бассейн отеля.

— Надо же, какая у тебя подружкаа пробивная, — сказала я, идя за Крис по пятам.

— Мы познакомились, когда я лечилась в первый раз. Она чуть старше тебя.

— Только не говори, что она тоже от алкоголизма страдала.

— Она работала в клинике психологом. Но меня не вела.

— Ого, — только и сказала я.

Отель оказался зданием с двадцать одним этажом. Слева в какой-то сотне шагов высилось еще одно здание в едином с отелем стиле. Это оказался аквапарк. Оба здания соединяла перемычка.

— Так тут еще и горки под боком?

— И даром не надо, — кинула Крис, вынимая мобильный из сумки. — Очереди такие, что можно целый час простоять.