— А вот про зло в темноте. Именно в закрытой комнате. Это некий конфликт внутри, и ты его прячешь. Неразрешенная проблема, от которой ты отодвигаешься, делаешь вид, что она не касается тебя. Заметь, сначала ты гостья, а затем осознаешь, что вообще-то ты хозяйка квартиры.

Он перевел взгляд на меня, а я ощутила как по спине потекла струйка пота.

— Подумай, в чем ты не можешь себе сознаться? — Он повертел ручку в пальцах.

Я засопела и заморгала в попытке не заплакать. Кирилл подался вперед и облокотился о колени.

— Что ты чувствуешь?

Я ощущала тяжесть камня в груди. Я знала ответ. Я думала, что это из-за смерти Леси. Но далеко позади мозга, у самой кости крутился настоящий ответ.

Я отрицательно покачала головой.

Кирилл сказал:

— Тебе хочется заплакать? Когда я увидел тебя, в глаза бросилось напряжение в лице. Вокруг глаз. — Он пальцами провел по своему лицу. — Ты сдерживаешь слезы. Зачем? Стресс должен найти выход. Ты спортом занимаешься?

Вопрос выбил меня из колеи и немного отвлек.

— Нет.

— Но ты должны избавляться от стресса. Алкоголь не поможет. Нужен спорт. Или нужно плакать. Ты запретила себе плакать. Почему?

Горло сдавила боль, а я сдавила ручки кресла до боли в пальцах.

— Запретила. Я никогда не буду плакать. Я буду сильной, — прошептала я.

— Чтобы что? Зачем тебе эта сила?

Уголки рта поползли вниз. Я сжала губы. Кирилл глубоко вздохнул и снова расслабленно устроился в кресле.

— Наверное, хватит на сегодня.

Из кабинета я вышла с безудержным желанием крушить, разбить, сломать что-нибудь. Я возненавидела Кирилла Михайловича.

Мне бы сейчас бутылочку вина, думала я, или я и правда разнесу тут что-нибудь.

Я неслась по коридору как сумасшедшая. В какой момент из тихой пьяницы я превратилась в буйную алкоголичку? Нет. Я не в себе. Надо поспать.

Запах табака заставил остановиться у двери в номер с цифрами «306». А! Шутница! Сейчас я тебя научу вежливости.

Я забарабанила в дверь.

— Заходи! — услышала я из-за двери и потянула ручку на себя.

Кристина сидела на подоконнике открытого окна, подставив голые плечи солнцу, и курила. Курила самую настоящую сигарету с настоящим табаком. Вот откуда эта хрипотца в голосе.

— А, дорогая! Закрывай скорее, или меня оштрафуют.

Широким жестом она перекинула руку через голову, чтобы убрать блестящие волосы на плечо. Я до сих пор не видела такой красивой и естественной девушки. Она восхищала. Гнев унялся, я остыла.

Кристина поманила меня.

— Иди сюда. Садись. Значит, ты приняла меня за психиатра?

Я еле влезла на высокий подоконник, тогда как она уверенно упиралась правой ногой в пол. Кристина засмеялась, наблюдая за мной.

— Только не свались. Ты такая малышка. Сколько тебе?

— Двадцать три будет.

— А мне тридцать семь через две недели.

Я сильно удивилась, я бы ей тридцать дала.

— Ты правда тут лечишься? — спросила я. — По тебе не скажешь.

Кристина обвела комнату руками, в правой все еще сжимая пальцами сигарету.

— Но я же тут. Ты тоже не похожа на выпивоху. — Она ткнула меня пальцем в бок. — Тебе уже дали расписание? Ты вчера приехала или этим утром?

— Вчера вечером.

— Значит в шесть пойдешь к Алексею Федоровичу и, возможно, получишь предписания. — Она поглядела на меня уголком правого глаза. — А завтра суббота. В воскресенье свободный день. Поедем на море? У меня есть подружка. Она встречается с парнем, а его мама — хозяйка отеля. Могу устроить нам бассейн.

— Да я бы и в море искупалась.

— Можем и в море. Без проблем. — Она затушила сигарету в баночке из-под йогурта. — Это нужно выбросить. Как тебе Алексей Федорович и его речь про пьянь подзаборную? — спросила она, заворачивая баночку в пакет. — Он тебя здорово напугал?

— Да.

— На второй раз воспринимаешь уже иначе. Я не имею в виду, что он твердит заученное. Он на самом деле сердцем радеет за свое дело. Он любит людей и жалеет их. — Кристина подошла к шкафу и скинула босоножки, а затем без капли стеснения принялась раздеваться. Я уставилась в окно. — Что сказал Кирилл? — спросила она, и словно бы одумалась и добавила отчество.

— Выписал таблетки. Для сна. Сказал, у меня депрессия и плачевный вид.

Кристина подошла к окну. Длинное зеленое платье доставало ей до пят.