Вскоре они, попрощавшись уходят, а я, отложив планшет и блокнот, не торопясь, допиваю свой кофе.

Мои сопровождающие терпеливо ждут, и как только я поднимаюсь со стула, встают и синхронно двигаются со мной на выход.

Раздражает?... Нет.

За годы жизни заграницей я привыкла принадлежать только самой себе, но большая часть сознательной жизни все же прошла под охраной соответствующих служб.

Поэтому адаптировалась я быстро.

– Домой, Ярослава Евгеньевна?

– Заедем в супермаркет, мальчики?

«Мальчики» с каменными выражениями на лицах усаживают меня, распределяются сами по двум квадратным внедорожникам и везут меня в магазин за продуктами. Хочу мужу ужин приготовить.

Я умею готовить базовые блюда, но недавно подписалась на популярный кулинарный блог, и сегодня планирую порадовать Литовского нежной телятиной под апельсиново-горчичным соусом.

Взбудораженность и предвкушение заставляют ерзать по сидению.

Я не видела его три дня, потому что у них с братом дела в области.

– В какой супермаркет едем, Ярослава Евгеньевна?
– спрашивают меня с переднего сидения.

Я произношу название и вынимаю из сумки звонящий телефон. На том конце провода мама. В прошлый раз она жаловалась мне на холодность и безразличие отца.

– Привет, - говорю негромко в трубку.

Я не знаю, прослушиваются ли мои разговоры до сих пор или нет - Адам не дал однозначного ответа.

– Здравствуй, дочка!
– горестно вздыхает она, и мое настроение меняет цвет с ярко-розового на блеклый серый, - Как твои дела? Всё хорошо?

– Да, хорошо, мам. А у тебя?
– интересуюсь осторожно.

– Ну, хоть у тебя все хорошо. Я за тебя так рада, - проговаривает без особого энтузиазма.

Повернув голову к окну, я бездумно гляжу на проплывающий мимо городской пейзаж.

– У вас что-то случилось?

– Все по старому. Твой отец пьет третий день.

– С ним ведь уже такое случалось?

– Случалось, да, - усмехается горько, - Когда его склады жгли и Марата убили.

Шевельнувшееся в груди чувство вины давит на легкие. Я так устала от него!

– Что на этот раз?

– Они никак не успокоятся, Яра.

– Кто?... Литовские?
– уточняю, перехватив направленный на меня взгляд Андрея.

– Кто же ещё? Твой отец говорит, что они подожгли новую партию автомобилей, которые пришли из Кореи.

– Мам...

– Они хотят разорить нас.

– Нет.

– Они нас ненавидят!

– Мама, если бы всё было так, как ты говоришь, то для чего нужен этот брак?

– Чтобы отвести от себя подозрения, Яра! И при этом продолжать нам вредить!
– восклицает пылко.

– Перестань.... они не станут заниматься такой ерундой...

– Откуда тебе знать?!

– Их даже в городе не было!... Они в командировке!

Увидев предупреждение в глазах охранника, осекаюсь. Чёрт!

– Чтобы обеспечить себя алиби?
– выдвигает мама версию.

– Господи.... это бред. Они не плохие люди, и не станут нарушать данные обещания.

– Литовские твари.

– Я не верю.

Скорбный вздох в трубке оседает тяжестью на сердце. Я все дальше и дальше от своей семьи и все меньше и меньше Турчатова.

– Прости, мам....
– шепчу тихо.

– Ты решила встать на их сторону, да?...
– всхлипывает она, - Как же он сумел переубедить тебя?

– Он не переубеждал....

– Ты простила ему смерть Марата?

– Мама, ну за чем ты так?

Какое-то время она молчит, я слышу ее неровное дыхание и внутренне корчусь от жалости к ней.

Она ведь никогда не была счастливой! Ни одного дня. Я не помню на ее лице радости и не помню нежности к ней отца.

Почему они всю жизнь вместе? В целях безопасности или по привычке?

– Не расстраивайся, - прошу я, - Завтра он протрезвеет. И всё станет по-прежнему.

– Только мне от этого не легче, - бормочет перед тем, как отключиться.

Убрав телефон в сумку, я ещё несколько минут смотрю прямо перед собой. Думаю о том, где я поступаю неправильно. Может, мама права, и я действительно плохая дочь? Возможно. Но ведь я не по собственной воле оказалась среди Литовских. Никто не спросил, хочу ли я замуж, и никому не было до меня никакого дела.

Мой муж мог оказаться монстром, как о нём говорили, мог насиловать, избивать и держать в подвале, и ни одна живая душа не узнала бы об этом. Никто не смог бы мне помочь.