Шрифт:
Глубоко вздохнув, я быстро облизываю губы.
– Я слышала, что Лена была пленницей.
– Была, - подтверждает невозмутимо.
– И что над ней издевались и насиловали.
Густые брови сходятся к переносице.
– Это откуда?
– Мне так сказали, - невольно понижаю голос, заметив опасный блеск в потемневших зрачках.
– Кто сказал?
– Моя мама.
– А ей кто?...
Ненадолго задумавшись, я отвечаю:
– Наверное, папа.
Придавив меня тяжелым застывшим взглядом, Адам всем своим видом показывает, как относится к тому, что говорит мой отец. Я вспыхиваю негодованием, как всякий раз, когда дело касается оскорбления моих родных, но, не найдя, чем возразить, просто отворачиваюсь к окну.
Глядя на сверкающий ночными огнями город вдалеке, который мы обходим стороной, пытаюсь погасить разгорающийся в груди пожар. Я не хочу делать выбор. Не хочу! И не хочу перестать любить своих родителей!
– Это Лена спасла Яна, когда на него было совершено покушение.
Он не говорит, кто организовал это покушение, потому что и так ясно. Мой брат.
Затаив дыхание, я слушаю.
– В него стреляли, и он чуть было не утонул, когда пытался скрыться от убийц.
Мое сердце рвется из груди, потому что меня топит состраданием и чувством нестерпимого стыда.
– Она вытащила его из воды?
– Да. Из реки, - рассказывает Литовский, - Он едва не захлебнулся к тому моменту, когда она нашла его.
– Почему же тогда она была пленницей?
– Попала под программу защиты свидетелей, - отвечает с полуулыбкой.
– Это как?
– Ей грозила опасность за то, что она спасла Яна.
– То есть... её никто не насиловал?...
– То, что было между ними, останется между ними, и нас с тобой не касается. Если когда-нибудь Лена захочет рассказать тебе, она расскажет.
Сдержанно выдохнув, я киваю. Несмотря на твердый тон, которым это было сказано, мне понравился ответ Адама. Он будто не предполагает расторжения нашего брака при первой же возможности.
Почему мне самой от этого приятно, я не знаю. Хотя, нет - знаю.
Немного расслабившись, я снова откидываюсь на спинку сидения и, чуть опустив веки, поглядываю на то, как муж, всё же приняв входящий, негромко разговаривает по телефону о делах. И чем дольше смотрю, тем отчетливее понимаю, что пропадаю. Влюбляюсь.
В Литовского, чью фамилию проклинали в нашем доме, сколько я себя помню.
Боже.
И второго брака, настоящего, мне на самом деле не хочется. Кошмар, да?...
Словно прочитав мои мысли, он находит рукой мое колено и ощутимо сжимает его. Мое тело тут же отзывается сладким спазмом внизу живота. Ему пофиг на фамилию.
Едва машины въезжают во двор и останавливаются у ворот в гаражи, я выскакиваю наружу и устремляюсь в сторону дома. Адам догоняет у самой двери.
Заходим вместе, а уже в следующее мгновение его ладонь сжимает мою поясницу, а губы прижимаются к моим.
Я трясусь от недавнего открытия и стократ усиленного моими чувствами разгорающегося желания. Поднявшись на носочки и обвив руками крепкую шею, я целуюсь со всей самоотдачей.
Кто-то проходит мимо прихожей и тут же исчезает. Наверное, Иван - все фоном. Я облизываю его язык у себя во рту и потираюсь животом о каменную эрекцию.
– Иди в комнату. Я сейчас поднимусь, - шепчет, нехотя отрываясь от моих губ, - Хочу, пиздец, как сильно....
– Если я к твоему приходу не усну, - проговариваю, пожимая плечами, - Так спать хочется, глаза слипаются.
– Не уснешь. Будешь ждать меня, трогая себя между ног.
Прилив сильнейшего возбуждения вмиг пропитывает белье влагой. С трудом сглотнув, я бросаюсь вверх по лестнице прямо в пальто.
Глава 27
Адам
Закончив разговор с начальником внешки, я заруливаю на кухню, чтобы выпить холодной воды, а потом поднимаюсь в нашу с Ярой спальню. В крови кипит предвкушение, туманит мозг как крепкий алкоголь. В паху ноет.
Шагая по коридору, снимаю галстук и начинаю расстегивать рубаху. Оказавшись в комнате, сваливаю одежду в кресло и снимаю брюки вместе с трусами.
Яра в душе. Её платье и колготки в том же кресле, а из-за двери доносится звук льющейся воды. Обхватив пальцами раскачивающийся из стороны в сторону стояк, иду к ней.
Торможу на пороге, залипнув на тонком силуэте за матовым стеклом. Не замечая меня, она скользит руками по телу. Чуть сжимая, руками касается груди, ведет ими по плоском животу и ныряет одной из них в развилку между ног.