Закусив нижнюю, губу поворачиваюсь к маме спиной. Она молчит, часто взволнованно дышит, но молчит.

– Он сейчас приедет, - проговариваю ровно, опасаясь ещё больше напугать её.

Если придется, вытащит меня отсюда силой. Увезет домой, качественно оттрахает, и я всё забуду.

Про то, чтобы остаться здесь на несколько дней - придумала на ходу, желая зацепить побольнее. Отлично получилось, я считаю. На самом деле я этого не хочу. Не тянет совсем сюда, и с мамой все сложно.

Стоя у окна, наблюдаю как с людьми Литовских переговаривается начбез отца. Его глухие короткие выкрики слышны даже мне. По ту сторону ворот сигналят.

– Мам, мне ехать нужно, - пасую я.

Боюсь, как бы дело до стрельбы с обеих сторон не дошло. Тогда всем договоренностям точно конец.

– Да, так будет лучше, - отвечает тихо, - Ни к чему эти проблемы. Если отец узнает - не переживет.

Я давно поняла, что в конфликте с Литовскими стала для родителей не козырем, как они надеялись, когда заключался этот брак, а помехой и отягчающим обстоятельством. Разочарование их логично, но не логично чувство вины, которое каждый раз скребет в моей груди.

– Дашь мне номер лечащего врача? Я завтра утром поговорить с ним хочу.

– Отправлю сообщением, - отвечает безразлично.

– Мам....

Вскинув взгляд, смотрит на меня исподлобья. В ее глазах нет ни эмоций, ни чувств, лишь безразмерная усталость и равнодушие. От жалости к ней давит в груди.

– Папу нужно лечить.

– Его лечат.

– От алкоголизма.

Хмыкнув, она отворачивается. Заправляет прядь волос за ухо и едко усмехается.

– Хочешь правду?

– Какую?

– Иногда я мечтаю, чтобы он умер.

– Мама!
– восклицаю я, но шока не испытываю.

Она не любит его. Если когда-то и были светлые чувства, то они давно потухли. Остались взаимное раздражение и досада. Но хотеть смерти отца своих детей - это моему пониманию не доступно.

– Я устала, Яська!... Каждый день как каторга!

– Поэтому я и говорю, что его нужно лечить от зависимости.

– Пусть лечится сам, если хочет, - машет рукой, - Я хочу покоя.

Сделав два шага, я склоняюсь и крепко обнимаю её. Положив руки на мои плечи, мама застывает. Холодная и неподвижная, как статуя.

Отец высосал из нее желание жить.

– Давай дождемся выписки из больницы и попробуем поговорить с ним.

Молчит.

Я целую ее в щеку и отстраняюсь. Нужно ехать. Меня ещё дома скандал ожидает.

– Пока, - прощаюсь, и взяв свою сумку, выхожу из дома.

Мама провожать меня не идет, а я и рада. Не хочу услышать очередную гадость про Адама.

Быстро одевшись в прихожей, выхожу из дома и в дверях сталкиваюсь с Ленькой.

– Ты как?

– Нормально. А ты?
– отвечаю с улыбкой, - Тебе ничего не было за тот... побег?

– Нет, - качает головой, закуривая, - Мой «таксист» так и не доехал до тебя. Его завернули на дороге.

– Мой телефон прослушивался, - понижаю голос, - Адам все знал.

– Я уже понял. Решил больше не лезть к тебе.

Опустив взгляд, я киваю. Представляю, что он думает обо мне. Что прогнулась, подчинилась и смирилась.

– У меня все хорошо, правда.

– Заебись значит, - выпускает дым в сторону, щуря глаза, - Не обижает тебя?

– Нет. Он.... в общем, он нормальный.

Не желая шокировать и его тоже, о чувствах умалчиваю.

– Это хорошо.

Невнятно простившись, мы расходимся в разные стороны. От воспоминаний о нашей переписке и о том, какие обещания я ему давала, горят щеки. Вот дура!

Спустившись с крыльца, шагаю по дорожке вдоль ряда идеально одинаковых елей и вижу, как навстречу спешит один из охранников.

– Ярослава Евгеньевна, там вас ожидают.

– Я знаю. Уже уезжаю.

Облегченно вздохнув, он уступает мне дорогу и идет следом. Вижу по тени на бетоне, как дает знак рукой, показывая на меня.

Очевидно, мне здесь никто не рад. Ни родители, ни охрана, которой стычки с Литовскими совсем ни к чему.

– Яра, - подходит Владимир Петрович, отец Леньки и начальник службы безопасности, - Что у вас там происходит? Ты от него сбежала?

– Нет. Просто приехала не с сопровождением, а на такси. Адаму это не понравилось.

Не знаю, верит или нет, но, отведя глаза, задумчиво кивает. Он мне никто, чтобы посвящать в подробности личной жизни.

– Они сказали, он сам сейчас за тобой приедет. Не хотелось бы проблем.