– Тебе чего? Денег? Зарплату задерживают?...

– Н-нет... Я хотела тебе помочь расслабиться, - протягивает руку и касается воротника моей куртки длинным острым ногтем.

– Я просил?

– Нет. Но мне показалось...

– Тебе показалось, Виола. Иди работай.

Отмахнувшись, иду по коридору, но слышу легкие частые шаги за спиной.

– Но Адам!... Я хотела поговорить как раз о работе.

– Все вопросы к Лёве.

– Я бы хотела на должность арт-директора, - проговаривает торопливо, - Арина в декрет уходит.

– К Лёве, Виола. Я этим больше не занимаюсь.

– Можно я скажу, что ты одобрил?

– Нет. Соблюдай субординацию!
– рявкаю, не сдержавшись.

Этого оказывается достаточным. Она останавливается и не шевелится, пока я не захожу в лифт.

От нервного перенапряжения долбит в висках и скрипят зубы. Мне доложили, что Яра спалила Леонида у нашего кортежа. Даже не звонит, чтобы кинуть предъяву, из чего я делаю вывод, что моя Турчанка пребывает в шоке.

Это не конец света, и я уверен, что смогу успокоить её. Но... блядь, как это всё не вовремя!

Выйдя в подземный гараж, даю знак рукой, чтобы все рассаживались по машинам. Сам прыгаю на переднее пассажирское и сразу тяну сигареты из кармана.

От передоза никотина уже мутит, но пока с дозы слезть не получается. Позже.

Сразу, как только все решится.

Опустив стекло, закуриваю и проверяю телефон на предмет входящих от Яры.

Ничего.

Откидываюсь на спинку кресла и, гоняя дым через легкие, прикрываю глаза.

Турок выкарабкался. Хуже новости не представить.

Мы с Яном терпеливо ждали, чем закончится его очередной запой, и вот теперь пришла пора действовать.

Я в тупике, и брат это понимает. Он знает о слове, которое я дал жене. Мы оба понимаем, что, если бы не моё обещание, Турок сдох бы уже в больнице. Помочь ему отправиться на тот свет труда не составило бы.

Вчера, когда стало известно, что ублюдок пошёл на поправку, мы с братом решили встретиться с ним, когда он будет полностью во вменяемом состоянии.

Знаю, что проявляем слабость. Знаю, что это не про Лютых. Но на другой чаше весов моя семья. Ее терять я не намерен.

При это не забываю, что и деяние Турка срока давности не имеет. Ему придется отвечать.

Пульнув окурок в окно, поднимаю стекло и набираю Яру. Нужно понимать, к чему готовиться.

– Дома уже?

– Давно, - отвечает тихо.

Про торговый центр, в который она собиралась после больницы, но так и не доехала, не спрашиваю. Оба знаем, почему.

– Я буду в течение часа. Дождись.

– Обязательно, - и вот тут я слышу обещание пиздеца.

Даже усмехаюсь мысленно от того, насколько я свою Турчанку хорошо знаю.

Я варюсь в собственных тревожных мыслях, поэтому кажется, что долетаем быстро. В доме тихо, пахнет сладкой выпечкой, которую наверняка напекла Тамара, но никого не видно - даже Ивана, который обычно встречает у порога, как смертельно скучавший по хозяину чихуа-хуа.

Раздеваюсь и для начала направляюсь в кабинет, чтобы оставить там портфель с документами и ноутбук.

Плеснув на палец виски в бокал, выпиваю. Он обжигает горло и опускается в желудок приятным теплом.

– Приехал?
– раздается позади голос Яры.

Развернувшись, усаживаюсь на край стола и складываю руки на груди.

На ней джинсы и свитер с воротником под горло. Не халат или пижама с короткими шортами, как обычно. Я понял.

– Куда-то собралась?

– Хочу к маме поехать. Можно?
– спрашивает с вызовом.

– Нет.

– Почему?

Глубоко вздохнув, я прохожусь пальцами по волосам. Голова начинает болеть.

– Может напрямую спросишь?
– предлагаю, усмехаясь, - Ты же умеешь.

Ярослава проходит в кабинет, озирается по сторонам, словно впервые здесь и, наконец, встречается со мной взглядом.

– Как давно Шевченко работают на тебя?

– Только один из них, - отвечаю честно, - Его отец не при делах.

– Я не верю.

Пожимаю плечами, а крылья её тонкого носа мгновенно белеют. Она кипит от ярости.

– Выходит, Леня шпионил для вас? Зачем?...

– Затем, что так нужно было, Яра. Твои брат и отец тоже внедряли к нам агентов, но безуспешно.

– Что он вам передавал? Какую информацию?...
– выплевывает, брезгливо морщась, - Чем мы завтракаем или какой туалетной бумагой пользуемся?