– Варвар!... Дикарь!
– ругаюсь, понимая, что смысла надевать его уже нет. Бесполезная тряпка.

Прикрыв грудь, опускаю стекло и обращаюсь к Адаму.

– Мне голой ехать или ты меня в лесу прикопаешь?

Оборачивается, молча смотрит на меня. Выглядит потерянным.

– Пальто возьми.

– В той машине есть плед.

Как был, с голым торсом, в одних только брюках, Литовский идет к разбитой машине и возвращается с моей сумкой и пледом. Открыв заднюю дверь, швыряет на мои колени и тут же её захлопывает. А затем забирает с переднего сидения пиджак и, надев его, закуривает.

Я закутываюсь в теплую ткань и не могу заставить себя не смотреть на него. Он стоит ко мне вполоборота. Тянет никотин, не пытаясь убрать упавшую на лоб длинную волнистую прядь.

Крупный кадык дергается, синхронно с ним сжимаются мышцы моего влагалища. Я всё ещё чувствую его там.

Больше ничего. Бурлящий до этого коктейль внутри меня внезапно остывает. Спать хочется.

Выбросив окурок, Адам садится в водительское кресло и оборачивается.

– Холодно?

– Нет.

Придавив тяжелым взглядом, кидает мне свое пальто и начинает сдавать назад, в сторону трассы.

Ловя его отражение в зеркале, я не могу понять, почему не боюсь его.

Потому что он гарантировал мою безопасность вышестоящим?

Потому что уже причинил бы мне зло, если бы хотел?

Почему?...

– Слушай, а то, что случилось сейчас, можно считать изнасилованием? Ты же взял меня силой?

– Завести тебя на экспертизу?
– отзывается негромко.

Выкрутив руль, выезжает с просеки и останавливается. Затем разворачивается ко мне, нащупывает в кармане пальто свой телефон и вынимает его. На меня не смотрит.

– Нет, - бурчу под нос.

– Правильно. Таких изнасилований будет ещё дохрена. Не наездишься каждый день на экспертизы.

Связавшись с охраной, дает им наши координаты.

– Каждый день? Думаешь, я с тобой спать буду?
– хмыкаю с вызовом, испытывая при этом постыдный трепет в животе.

Литовский не отвечает, а у меня зудит. Потребность цепляться к нему невыносимая.

– Что, твоя горничная уже не справляется со своими обязанностями? Где она, кстати? Её отпуск затянулся. Почему всю грязную работу за нее должна делать я?

– Карина уволена, - отвечает Адам, - Ты права, теперь сосать придется тебе.

Прячу несвоевременную улыбку.

– Конечно, милый. Сейчас приедем домой, накормим кота, и я тебе сразу отсосу.

В обращенном на меня волчьем взгляде вспыхивает чёрный огонь. Я тяжело сглатываю.

– Даже не мечтай!

Медленно двигаясь до съезда с трассы на проселочную дорогу, где меня ждал Литовский, мы оказываемся там почти одновременно с машиной сопровождения.

Чёрный, в точности такой же, как наш, внедорожник останавливается, и из него выходят трое укомплектованных оружием мужчин. Один из них говорит в рацию.

И это от них я собиралась сбежать? Вот дура!

Запахиваю плед на плечах и накидываю сверху его пальто. Оно тяжелое, пахнет резким парфюмом и немного табаком. Вкусно пахнет.

Уткнувшись носом в воротник, смотрю в окно на мужчин, только сейчас начиная осознавать все произошедшее в этот вечер. Сложившаяся в голове цельная картинка пугает.

Нашарив свою сумочку рукой, нахожу в ней телефон и сразу набираю Леньку. Абонент недоступен.

Чёрт! Что это значит?!

С ним уже что-то сделали, или он прячется?

Один за другим в мозгу начинают вспыхивать вопросы: как Лютый узнал? Меня прослушивают? Почему сразу не пресек? Зачем был весь этот спектакль? А если он узнает, что Леня работает в доме отца и сдаст его? А тот в свою очередь подставит своего отца, начальника охраны.

Боже!... Это я во всём виновата.

Внезапно задохнувшись, я немного опускаю стекло и слышу:

– Адам Викторович, мне с вами ехать?

Замираю. Тот, обернувшись на машину, отрицательно качает головой.

Слава богу! Я не снесла бы ещё и этого унижения.

Сев за руль, Литовский выезжает на трассу, за ним машина с охраной.

– Мой телефон прослушивается?
– спрашиваю негромко.

– Разумеется.

Вспомнив эпитеты, которыми я награждала Адама, безмолвно стону и прикрываю глаза.

Меня от него не тошнит и никогда не тошнило!

– Что с Леней? Он не виноват, это я его заставила.

– Его не тронули.... пока.

Укладываясь на сидение, успеваю заметить перекатывающиеся под его кожей желваки.

– Не трогай, - прошу я, - Он действительно не при чём. Хотел помочь.