Шрифт:
– Он у Лютых, - отвечает негромко.
Я теряюсь, не зная, как реагировать, но удивление изображать не решаюсь.
– Знала, да?
– догадывается он.
– Да. Накануне папиной смерти я видела, как он разговаривал с людьми Литовских.
– Он их человек, - поясняет так спокойно, что у меня волосы дыбом встают.
– Вы знали?! С самого начала?!
– Нет. Узнал, когда он исчез.
– И что думаете по этому поводу? Он предавал вас и моего отца столько времени!
Владимир Петрович отвечает не сразу. Будто не слыша вопроса, молча ведет машину. Оборачивается ко мне, когда наша машина останавливается перед светофором.
– Я не могу его судить, ясно?... Он выбрал того, за кем правда.
– Правда?... Вы считаете, они имели право убивать Марата и отца?!
Мужчина раздраженно морщится, и я вдруг ясно вижу его мысли. В груди начинается невыносимое жжение.
– Твой брат был наркоманом...
– Я знаю.
– Понятия не имею, кто вложил в его голову, что он сможет нагнуть Литовских, но именно Марат развязал войну.
– Папа? Он всегда их ненавидел.
– Возможно. Твой отец был слишком самонадеян, Яра, - вздыхает Владимир Петрович, - Он считал себя исключительным.
– Марат покушался на Яна?
– Да. Тот чудом выжил.
Его Лена спасла. Я помню ту историю.
– А что вы думаете по поводу этой аварии?
– спрашиваю, затаив дыхание.
Он молчит некоторое время, словно размышляя, нужна мне правда или нет. Я подаюсь вперед и хватаюсь руками за подголовник переднего пассажирского кресла. Сердце в груди стучит дробно и часто.
– Экспертиза показала, что тормозная система была исправна, - проговаривает он на одной ноте.
– Мама уверена, что они купили экспертизу. Что думаете именно вы?
Прочистив горло, через зеркало заднего вида он бросает взгляд на следующую за нами вторую нашу машину.
– Литовские не имеют к этому никакого отношения.
Мир вокруг меня начинает раскачиваться. Я закрываю глаза и вжимаюсь лбом в подголовник.
– Твоя мать скрыла настоящие результаты вскрытия.
– Что там?
– спрашиваю шепотом.
– Обширный инфаркт.
– Боже!...
Глава 50
Ярослава
– Обширный инфаркт?!
– кричу, врываясь в мамину комнату.
Обернувшись, она мгновенно вспыхивает. Несется мимо меня к двери и, предварительно выглянув наружу, плотно ее прикрывает.
– Ты чего орешь, как ненормальная?!
– У папы был обширный инфаркт! Вскрытие показало!
– Откуда знаешь? Литовские роют?...
– У тебя всегда и во всем Литовские виноваты?...
– с каждым словом осознание проникает в меня все глубже. Масштабы свершившейся катастрофы шокируют, в ушах начинает шуметь, - В том, что отец пил и сам довел себя до инфаркта, тоже Лютые замешаны?!
– Да! Кто же ещё?!
– Мама! Ты понимаешь, что творишь?!
– шепчу надтреснутым голосом, - Ты хотя бы представляешь последствия?!
– Они. Его. Убили.
– Нет!!!
– взвизгиваю я, - Нет!!! Не выдавай свои фантазии за реальность! Они не причастны к его смерти! Не причастны!...
– Дура!... То, что у него случился инфаркт, не отменяет того, что Литовские организовали покушение, Яра! Ему могло стать плохо в момент, когда он понял, что тормоза не работают!
– С тормозами было все в порядке!... Экспертиза все верно показала!
– Откуда тебе знать это?!
– Мама!
– я хватаюсь за голову и поворачиваюсь вокруг своей оси. Действительность раскачивается из стороны в сторону, - Зачем ты делаешь это?... Оставь Литовских в покое! Перестань поливать их грязью! Они все равно тебе не по зубам!
– Что это?
– взвивается она, дернув меня за плечо, - Жалеешь их? Оправдание ищешь?...
– Да!
– Может, вернуться хочешь?!
В этот момент, плотина, сдерживающая мои эмоции, прорывается. Прижав обе ладони ко рту, я громко всхлипываю.
– Адам дал мне слово и сдержал его, понимаешь?...
– Не понимаю. Какое слово может дать такое ничтожество, как он?
– Замолчи!... Прошу тебя!... Хватит, мама!
– Если вернешься, откажись от наследства, - вдруг меняет тон, снизив градус агрессии, - На моих счетах не так много денег.
– Откажусь!...
– киваю несколько раз подряд, - Боже, мама... мне ничего не нужно.
– У Лютых денег вагоны... Тебе гроши отца ничего не изменят.
– Да... да....
Виски простреливает резкая боль, в глазах темнеет от выброса кортизола в кровь. Словно проснувшись от затяжного сна, я захлебываюсь рвущими грудь рыданиями.