Шрифт:
– Я в порядке. Мне норм.
Мы заходим в кабинет, он опрокидывает меня на диван и бросает на колени пачку сигарет. Сразу закуриваю. Становится почти хорошо.
Лыблюсь.
– Ты мне не нравишься, - говорит Ян, усевшись на угол стола. Щурясь от дыма, тоже тягает никотин.
Дома, рядом с беременной женой, почти не курит. Бережет.
– Чем же? Урод?... Подонок? Убийца?
– Завязывай истерить.
– Да, иди ты!
– отмахиваюсь вяло.
Закрываю глаза и вижу карусель вертолетов над головой. Сразу затягивает в воронку и начинает мутить. Как издалека слышу шаги брата и звон стекла. Выставляю перед собой ладонь.
– Я пас...
– Я тебе и не наливаю.
Выпивает и возвращается на свое место.
– Давай, я с ней сам поговорю. Все объясню, - предлагает в который раз.
– Не лезь, Ян. На хуй надо!...
– Поставь себя на ее место.
– Ян!... Сказал же - не лезь!
– рычу сквозь стиснутые зубы, - Я не хочу больше с ней. Все! Хватит!...
– Кому пиздишь?
– усмехается негромко, - Мне? Зацепило тебя сильно. Я же вижу.
– Нет. Отпустит со временем. Уже отпустило...
– Ну да...
– Заткнись, брат. Не хочу о ней больше.
К горлу подкатывает тошнота. Бля, мощно перебрал!... Открываю глаза и подаюсь вперед. Упираюсь локтями в колени и переношу на них вес тела. Найдя зрительную точку опоры, смотрю прямо перед собой.
– Я бы на твоем месте рассказал Яре про нашу мать, - продолжает лить в ухо.
– Слушай!... Лена тебе доверяет?
– Да.
– Верит твоему слову?
– Верит, Адам.
– Я не имею права на такое же отношение? Я дал ей слово - она плюнула в него, - перевожу взгляд на нечеткий силуэт, морщусь, - на хрена мне такая жена, Ян?!
– Она Турчатова.
– Блядь! Вот именно, брат! Вот именно!... Турчатова! О какой семье тогда идет речь?!
– Я не об этом!
– заводится он, - О том, что она и не могла доверять тебе изначально. Мы брата ее убили! Забыл?...
– Вот! Ещё один гвоздь в крышку гроба для нашего брака. Я хочу развестись!...
– Уверен?
– Уверен, Ян, - отвечаю тише, - Она всегда их выбирать будет. Она.... она своего отца ублюдочного даже после смерти мне предпочла.
Брат замолкает. Снова курит, потом велит подготовить тачки.
– Ты здесь останешься? Иди спать, Адам. Я домой.
– Я тоже.... тоже домой поеду.
– На хрена?
– Домой хочу.
Прощаемся во дворе. Рассаживаемся по своим машинам и разъезжаемся в разные стороны. Мне кажется, что едем целую вечность. Я несколько раз отрубаюсь и просыпаюсь. За окном загородный ночной пейзаж, негромко трещит рация.
Я смертельно хочу спать. Я смертельно устал.
– Приехали, Адам Викторович.
Ворвавшийся в прогретый салон прохладный воздух немного бодрит. Вываливаюсь из джипа и хлопаю по карманам в поисках сигарет. Кто-то протягивает, чиркает зажигалкой. Задрав голову к темному небу, курю.
Затем плетусь в дом, сразу забираюсь на второй этаж, доползаю до спальни и падаю на кровать.
В следующий раз прихожу в себя уже утром. С жуткой головной болью и пересохшей глоткой. На тумбочке у изголовья заботливо приготовленные Иваном стакан воды и две таблетки аспирина.
Выпиваю, лежу трупом ещё час. Только после этого нахожу силы подняться, раздеться и принять душ.
– Адам Викторович, там до тебя дозвониться не могут, - приглушенным голосом сообщает Ваня, когда выхожу из ванной, и благоговейно добавляет: - Боград.
Начинается. Взглядом выпроводив его за дверь, нахожу телефон в кармане куртки и сразу перезваниваю.
– Спишь?
– спрашивает дядька, опустив приветствие.
– Доброе утро, дядя Володя.
Тот прокашливается и продолжает:
– Чего там вдова Турка вопит, что его прихлопнули?
– Не знаю.
– А я знаю, - прочищает горло, но голос остается слабым, - Ей надо, чтобы московские признали твой брак недействительным.
– Мне похуй.
– Даже так?
– Да.
– Видишь ли, племянник, по законам нашей страны все имущество Турка после его смерти переходит к его дочке, поскольку с женой у них был брачный договор, по которому ей ни черта не достается.
Я об этом не знал. Не интересно было.
– Он знал, что скоро сдохнет, поэтому начал продажу активов и недвижимости, а бабки выводил заграницу на счета жены.
– Что за бред?
– Вот так, да.... Лишь бы тебе ни копейки не досталось, ну и чтобы прикрыть свою бабу этим брачным договором.