Шрифт:
Но вдруг, когда до террасы остается всего двадцать метров, из-за угла дома вылетают два огромных пса. Один притормаживает, глядя на Литовского, а второй несётся на меня ракетой.
Животный ужас мгновенно парализует. Дыхание рвется, а в горле застревает немой вопль. Перед мысленным взором оскал клыков и капающая из пасти слюна.
Зажмуриваюсь, чувствуя, как подгибаются колени.
Глава 53
Адам
Ярослава идет, чеканя шаг, но при этом не торопится. Обняв себя руками, смотрит под ноги. Я только на неё.
Чем ближе она подходит, тем глубже трещины в моем железобетонном решении порвать с ней раз и навсегда. Барабанящее за грудиной сердце отдает тремором в удерживающие сигарету пальцы.
Лена передала мне её слова, а я отмахнулся. Но скорее, только для видимости. Крючки Чернявки все ещё держат.
Стряхнув пепел, затягиваюсь снова и слышу приближающиеся дыхание и рык моих собак.
Яра их видит, встает как вкопанная и за секунду становится мертвенно бледной. Считав её реакцию, я застываю в ступоре.
Гера, учуяв меня, притормаживает, а кобель несется прямо на Турчанку.
Та зажмуривается и вдруг начинает оседать. У меня от этой картины шерсть на загривке дыбом встает.
Все происходит за секунду.
– Рик, нельзя! Ко мне!...
Пес резко останавливается и, припав на передние лапы, агрессивно скалится.
Я срываюсь с места.
– Ко мне, я сказал! Фу!... Свои!
Прижав уши, он тут же разворачивается на сто восемьдесят градусов и начинает вилять хвостом.
Из будки охраны вылетает Витя. Бежит к нам.
– Блядь!... Убери их!
– Место!...
– командует он, уводя собак к вольерам.
По моей спине течет пот. Колотит как шавку.
– Яра.
Сжавшись в комок, она сидит на коленках и прячет голову руками.
– Яра...
Опускаюсь перед ней на корточки и пытаюсь отвести их в стороны, но они как деревянные.
Что за хрень?! Впервые с таким встречаюсь.
– Ярослава!
– встряхиваю, а потом встаю на ноги и поднимаю её, закоченевшую, с земли.
Несу в дом и в прихожей усаживаю на пуф. Удерживая подбородок, смотрю в лицо и холодею.
Глаза стеклянные, губы синюшные. Вся как неживая.
Меня пробивает на дрожь. Глотку забивает страхом.
– Яра... слышишь?...
– Что случилось, Адам Викторович?
– раздается за спиной взволнованный голос Ивана.
– Скорую вызови... у нее приступ, похоже...
Сидя перед ней, растираю ледяные ладошки и неожиданно вижу в её глазах первую эмоцию - ужас.
Ресницы вздрагивают, а потом Яра отнимает свои руки и начинает пристально их рассматривать. Крутит перед лицом, ощупывает.
– Что?!
– выдавливаю, чуть тряхнув ее плечи.
Трогает свое лицо, смотрит вниз на ноги.
– Что с тобой?
– повторяю вопрос.
– Он меня укусил?
– спрашивает тихо, - Я не понимаю.
– Нет. Не тронул даже.
– Правда?...
– вскидывает взгляд, и меня срубает разрядом электричества.
– Правда, - хриплю еле слышно, потому что дерет горло.
– О, господи!
– выдыхает и пытается подняться на ноги.
– Сиди.
Сам встаю, отхожу на шаг и пальцами двух рук ерошу волосы.
– Нужно скорую?
– уточняет Иван.
– Нет, - говорит Яра, - Всё в порядке.
– Ты собак боишься? У тебя фобия?...
– Да, с детства.
– Почему?
– Покусали.
– Сильно?
Яра молчит. Вижу, что начинается откат, но держится. Собирает руки в кулаки, чтобы я не видел, как они трясутся.
– Прости, я не знал.
– Я нормально, - встает с пуфа и направляет взгляд за мою спину, туда, где стоит Иван.
– Иди, - говорю, обернувшись к нему.
Кивнув, он тут же исчезает. Мы остаемся вдвоем. Яра прячет глаза, и я вдруг понимаю, что она делает это осознанно. Стыдится своей слабости, свидетелем которой я стал.
Это неожиданно сильно царапает.
– Я хотела поговорить, - произносит тихо, глядя на мыски своих туфель.
– Ты точно нормально?
– Да.
Действительно, лицо вернуло свои краски - щеки порозовели, губы снова стали яркими.