– Черт!...

Втискиваюсь в первую же брешь и сразу перестраиваюсь в левую полосу. Литовский слишком быстро сокращает расстояние между нами. Буквально врезается в автомобильный поток и двигается через две машины позади меня.

Телефон в кармане молчит. Мозг атакуют флешбеки, и мой пульс разгоняется до двухсот.

Доезжаю до нужного перекрестка и пролетаю его на желтый. Сама себе довольно улыбаюсь, но услышав звуки клаксонов, вижу в боковое, как Адам, подрезав участников встречного движения, пересекает перекресток на красный и буквально дышит в спину.

– Придурок!
– выкрикиваю звонко, - Больной идиот!...

Мигая фарами, поджимает сзади, требует остановки. Хохочу во все горло и, опустив стекло, вытаскиваю и показываю фак. Кровь в венах закипает. Адреналин бьет фонтаном.

Литовский сигналит снова и снова и, поймав момент, когда на трассе остаемся только мы, дает газу, встает со мной параллельно и полностью контролирует моё движение.

– Катись к черту!
– ору я.

Через несколько секунд впереди показывается отворот вправо, и я, наконец, понимаю его задумку.

Вот же гад!

Делаю тщетную попытку вырваться вперед, но он поджимается, и парктроники в моей машине начинают истошно визжать. Я вынужденно съезжаю с полосы и ныряю на грунтовую проселочную дорогу.

Несусь по ней, не снижая скорости, а джип немного отстает и вальяжно катится за мной.

Знает, сволочь, что я уже никуда не денусь.

Горло пересыхает, и я бы многое отдала за глоток воды, но... уже месяц я не чувствовала себя такой живой.

Двигаясь вдоль лесополосы, постепенно снижаю скорость, а когда вижу, как он подает фарами сигнал к полной остановке, выкручиваю руль и ныряю в развилку между соснами.

Ударив по клаксону, он рывком срывается с места. Я смеюсь.

Пролетаю ещё три сотни метров и резко торможу, уткнувшись бампером в заросли молодняка.

Ставлю машину на ручник и выхожу. Литовский прыгает с подножки внедорожника и направляется ко мне стремительным шагом.

– Адам?...
– деланно удивляюсь, - Сказать что-то забыл?

В пару шагов оказавшись около меня, толкает в плечо и обхватывает пальцами мою шею.

– Я тебя не отпускал!

– Все верно, я сама ушла.

– Яра!... Когда ты перестанешь ебать мою душу?!

Литовский не кричит, но хриплые нотки в низком голосе отдают вибрацией каждой моей клетки.

– Уже! Попрощались же, Адам!...

Молчит. Кружит глазами по моему лицу и молчит. Я тоже смотрю, жадно впитываю каждую черточку - волоски щетины, ресницы, густые брови, глаза цвета ртути.

– Что ты хочешь от меня?
– спрашиваю тише.

– Ты не поверила моему слову.

– Я же попросила прощения! Ты представить не можешь, как я сожалею!

– Ты веришь всем, кроме меня.

– Я была не права, но и ты не был со мной честен до конца!...

– Блядь!...
– выдыхает он, - Да потому что это твой отец!...

– Ну тогда чего ты удивляешься, что я им верила?!
– восклицаю сипло, - Вы все мне лгали! Все!... Мать, отец, ты!... Сделали из меня дуру!

– Ты и есть дура, Яра.

– А ты идиот!

Берем тайм-аут, отводим взгляды в разные стороны и восстанавливаем дыхание. Его тежелое большое тело плотно прижато к моему, ладонь, съехав вниз, лежит у основания шеи, подушечка большого пальца контролирует пульс.

– Я подпишу все, что ты хочешь, - проговариваю тихо.

Адам поворачивает голову и смотрит сначала в глаза, потом сразу на губы. Мне становится жарко и душно, несмотря на то, что на улице довольно холодно.

– Хочешь развода?

– Ты сам начал бракоразводный процесс, - напоминаю я.

– Ты сама попросила развод!

– Я!?
– вспыхиваю спичкой, - А если бы я убить себя попросила, ты убил бы?!

– Не гони. Ты изъявила желание больше никогда меня не видеть, я это желание исполнил.

– Но потом я звонила тебе! А ты послал меня на хер!

– Послал, - соглашается ровно, - Потому что тоже имею право на эмоции.

В горле сильно саднит. Я сглатываю несколько раз, прежде чем снова начать говорить.

– Ты хочешь со мной развестись, потому что узнал, что мой отец тогда сделал?... Я пойму, если так.

– Не так. Тебя ещё на свете не было, когда это случилось. Не стоит брать на себя ответственность за чужие грехи.

– Это ужасно...

– Я тебя не отпускаю, - вдруг говорит Литовский и поднимает руку к подбородку.