Шрифт:
Я смотрю на его чуть приоткрытые губы, поднимаю взгляд к глазам. В них полыхает пламя.
– Почему?
– Не хочу, - бормочет, склоняясь, - Развода не будет.
– Почему?!
– успеваю выкрикнуть пред тем, как он меня целует.
Сразу жёстко. Ворвавшись в рот, его наглый язык метит собой территорию, не оставляя без внимания ни одного участка.
Мне не хватает дыхания. Схватившись обеими руками за полы кожаной куртки, я поднимаюсь на носки. Отвечаю, сознательно трусь подбородком и щеками о жёсткую щетину.
– Почему, Адам?...
– Потому что хреново мне без тебя. Не смогу уже...
– Любишь?
– Люблю, говорил же.
– Скажи... Скажи сам!...
– Блядь!... Люблю тебя, Яра! Всей выебанной тобой душой люблю!
Уткнувшись лбом в его плечо, я тихонько плачу. Литовский гладит по волосам и звонит охране.
– Паша, пробей меня по геолокации и отправь кого-нибудь за тачкой.
Глава 55
Ярослава
В моей груди тесно и горячо. Шагая к машине Адама, я крепко держусь за его руку и еле за ним поспеваю. В горле плотный ком.
Он открывает заднюю дверь, нажимает кнопки на панели управления климатом в салоне и помогает мне усесться.
– Грейся, - говорит коротко, хлопает дверью и уходит.
Я закутываюсь в пальто и смотрю в окно на то, как он вынимает сигареты из кармана и закуривает. Стоит в свете фар и, щурясь, смотрит на мою машину.
Хлопаю глазами и, должно быть, глупо улыбаюсь. Я оглушена и дезориентирована, но понимаю, что поставь сейчас мама ультиматум - она или он, я, не задумываясь, выберу Литовского.
И пусть Марат и отец, глядя с небес, проклинают меня, пусть отвернуться все знакомые и родня - я променяю всё, что имею на него одного.
Шмыгнув носом, забираюсь на сидение с ногами. Оно становится теплым, и я начинаю согреваться.
Адам выбросив окурок, кому звонит и долго разговаривает, время от времени бросая взгляды на лобовое стекло внедорожника. Я знаю, что он ждёт того, кто отгонит мою машину, и ёрзаю от нетерпения. Накопившаяся за месяц тоска душит, мне срочно нужно его всего.
Наконец, дорогу освещают фары чёрного джипа, из которого выпрыгивает мужчина и идет к моей машине. Литовский передает ему ключи от неё и ждёт, когда её отгонят.
Через десять минут мы снова остаемся одни. Дверь открывается, Адам снимает куртку, перебрасывает её на переднее сидение и залезает ко мне на заднее. Воздух в салоне становится холоднее, а кислорода в разы меньше. Моя кожа тут же покрывается испариной.
– Согрелась?
От него пахнет соснами, ветром и всем, от чего я схожу с ума.
– С кем ты говорил по телефону?
– Все знать надо?
– усмехается, стягивая с меня пальто.
– Да.
– С адвокатом. Свернул наш развод к хуям.
– Правда?!
– Вот и он так же спросил... Блядь... Иди сюда, а!...
Сначала рывок вперед и грубый, забирающий остатки дыхания, глубокий поцелуй. Потом треск ткани на моей груди и посыпавшиеся на пол мелкие пуговицы.
Я трясусь, потому что каждое его действие, прикосновение и взгляд отзываются во мне мощными приливами возбуждения. Хватаясь за низ футболки, дергаю её, потому что она мешает мне чувствовать. Снимаем её вместе, и я тут же даю волю рукам. Горячая плотная кожа, стальные выпуклые мышцы под ней, густые волоски на груди и мелкие напряженные соски. Ощупываю всё это, как маньячка, но и Литовский не отстает. Срывает бюстгальтер и сминает мою грудь. Я стону в его рот и чувствую, как он торопливо сдирает с меня брюки. Те застревают на уровне бёдер, потому что между ними сам Литовский, и тогда он с трудом освобождает только одну мою ногу, расстегивает ширинку своих джинсов, спускает их вместе в боксерами и, сдвинув полоску стрингов в сторону, врезается сразу на всю длину.
Я шиплю, закинув голову назад. Картинка перед глазами смазывается.
Сильное распирание и давление в самую глубину дарят шокирующе невероятные ощущения.
– Бля-а-а-а...
– сипит Адам, фиксируя мои бедра обеими руками.
Выходит почти полностью и толкается снова. Тепло в низу моего живота ширится, густеет и вскоре заполняет собой всё моё тело. Мышцы становятся мягкими и пластичными, я полностью подстраиваюсь под движения Литовского и, уверена, чувствую то же самое, что и он.
Мы трахаемся. Дико и примитивно утоляем жажду друг в друге. Он берёт быстро и жёстко, не отвлекаясь на сантименты и нежности. Всё потом, а сейчас инстинкты и удовлетворение низменных физиологический потребностей.
Я срываюсь первой, вцепившись руками в его шею и прикусив зубами колючий подбородок, выгибаюсь в сладчайшей судороге. Адам продерживается ещё полминуты и кончает в меня.
Даёт себе немного времени на восстановление дыхания и поднимается на руках.
– Ты хочешь отвезти меня к родителям?
– спрашиваю шепотом.