Но она закрыла глаза, и тревожный сигнал аппарата заставил его вскочить.

— Врача! — крикнул Джеймс, выбегая в коридор.

Медики ворвались в палату, а Джеймса оттолкнули в сторону. Он стоял за стеклом, наблюдая, как они пытаются спасти её жизнь.

В тот момент он осознал, что, несмотря на всё зло, что она причинила, часть его всё ещё надеялась, что она выживет. Потому что иначе он не мог представить, как объяснит всё Оливеру.

Серое небо давило своей тяжестью, словно само оплакивало потерю. Люди медленно собирались вокруг чёрного катафалка, некоторые держали в руках белые розы. Джеймс стоял чуть в стороне, одетый в строгий чёрный костюм. Его взгляд был пустым, а плечи напряжены, как стальные тросы.

Рядом с ним стоял Оливер, сжимая его руку. Мальчик не понимал до конца, что произошло, но по серьёзности взрослых и слезам на лицах чувствовал, что случилось что-то непоправимое.

Когда Лима приехала, её сердце сжалось от вида Джеймса. Он выглядел сломленным — таким, каким она никогда его не видела раньше. Она долго колебалась, решаясь подойти, но, сделав глубокий вдох, всё-таки пошла к нему.

Джеймс стоял возле могилы, опустив голову.

— Джеймс… — тихо позвала она.

Он повернулся. Его глаза были красными от бессонных ночей, но в них промелькнула искра облегчения, когда он увидел её.

— Ты пришла, — сказал он глухо.

— Я не могла не прийти, — ответила Лима, подходя ближе.

Она посмотрела на Оливера, который держал в руках маленький букет белых цветов. Её сердце дрогнуло.

— Как он? — спросила она, кивнув на мальчика.

— Пока держится, — выдохнул Джеймс, но по его голосу было ясно, что сам он на грани.

Оливер заметил Лиму и чуть стушевался, спрятавшись за ногу Джеймса.

— Привет — мягко сказала Лима.

Мальчик только кивнул, прижимая к груди цветы.

Джеймс посмотрел на сына, а затем снова перевёл взгляд на Лиму.

— Я даже не знаю, как объяснить ему всё это. Он слишком мал, чтобы понять, — сказал он, его голос дрогнул.

— Дети понимают больше, чем мы думаем, — тихо ответила Лима.

— Но они чувствуют главное — любовь и защиту. Это то, что ему нужно сейчас.

Джеймс провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость и боль.

— Ты права. Я не могу дать ему ответы, но могу дать ему безопасность.

Лима кивнула, затем осторожно взяла его за руку.

— Ты не один, Джеймс. Не забывай об этом.

Он посмотрел на неё так, как будто впервые за долгое время почувствовал поддержку.

— Спасибо, Лима. Я правда не знаю, как бы я справился без тебя сейчас, — тихо произнёс он.

— Ты справишься. Ты сильный. И ради сына ты справишься.

Джеймс слабо улыбнулся, но в его взгляде всё ещё читалась боль.

Оливер дёрнул его за рукав.

— Папа, когда мама вернётся домой? — его голос был тихим и неуверенным.

Джеймс замер. Он присел на корточки перед сыном и положил руки ему на плечи.

— Оливер… мама больше не вернётся домой, — его голос дрожал.

— Но я всегда буду рядом с тобой. Я тебя не оставлю.

Мальчик нахмурился, будто пытался осознать услышанное, а затем бросился к отцу, обняв его.

— Не оставляй меня, папа! — всхлипнул он.

— Никогда, — прошептал Джеймс, крепко обнимая его.

Лима отвернулась, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Но когда Джеймс поднялся, он взял её за руку.

— Спасибо, что пришла, — сказал он, сжимая её пальцы.

— Я не могла иначе, — ответила Лима, глядя на него.

— Ты не один, Джеймс. Не забывай об этом.

Он снова посмотрел на неё.

— Ты всё ещё веришь в меня? После всего?

Лима опустила глаза, а затем тихо сказала:

— Я не знаю, во что я верю сейчас. Но я знаю, что ты не тот человек, которого я когда-то боялась. И я вижу, что ты изменился.

Джеймс сжал её руку сильнее.

— Лима… я так много хочу тебе сказать. Но, наверное, сейчас не время.

— Да, — согласилась она. — Не время.

Когда все разошлись, Лима ещё немного задержалась рядом с Джеймсом.

— Ты сможешь это пережить, Джеймс, — сказала она, заглядывая ему в глаза.

Он грустно улыбнулся.

— Я просто пытаюсь не разрушить то, что ещё осталось.

— Ты не разрушишь. Ты построишь заново. И если тебе понадобится помощь… я здесь.

— Спасибо, Лима.