Она кусает меня за подбородок, опускает голову мне на плечо, и мы оба наблюдаем за ее движениями. Жар ее влагалища подобно лаве обволакивает меня, дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда ее ногти впиваются в мою кожу.

— Я не прощаю тебя. — внезапно выдыхает она, переводя взгляд на меня. — Это не значит, что я прощаю тебя.

— Я знаю, знаю, просто продолжай, Поппи, не останавливайся, красавица.

Она двигается быстрее, толкаясь сильнее, растирая меня по всей длине. Головка моего члена зацепляется за внутреннюю сторону молнии каждый раз, когда она ударяет меня точно в цель.

— Не прощай меня, я этого не хочу.

Она стонет вместе со мной, ее бедра покачиваются, она близко, и я чертовски близко. Я стискиваю зубы, шипя:

— Не останавливайся, блядь.

— Беннетт. — кричит она, моя хватка на ее шее усиливается, мои пальцы впиваются в ее задницу, когда ее темп замедляется.

Она начинает кончать, и я поднимаюсь выше. Мое сердце колотится в груди, пытаясь вырваться, и я тоже кончаю.

Ее хриплый голос у меня над ухом:

— Беннетт, Беннетт, Беннетт.

Она произносит мое имя, когда кончает, и я кончаю прямо в штаны, и мне все равно, что она замедляется, но не останавливается, хныча у моей щеки. Ее губы приоткрыты и влажны. Ее дыхание скользит по моей шее, когда она замедляется, чтобы остановиться, ее грудь вздымается в неровном ритме с моей собственной. Она обмякает в моих руках, моя голова ударяется о стену. Я прижимаю ее к своей груди.

— Позволь мне остаться с тобой, Поппи. Ненавидь меня сегодня вечером, Леденец, утром тоже, но позволь мне остаться.

— Я не прощаю тебя. — шепчет она, но все еще в моих гребаных объятиях.

Это похоже на проигрышную победу.

— Хорошо.

Глава 38

РАЙДЕН

— Что мы должны сказать? — спрашивает Рекс, когда мы направляемся по коридору к последнему занятию Поппи в этот день.

Я смотрю на него краешком глаза, поддерживая заданный мной первоначальный темп, который немного напоминает бег.

— Я не знаю. — признаюсь я.

Шаги Рекса на мгновение замедляются, оставляя его позади меня, но я не останавливаюсь, студенты расступаются, пока я иду по коридорам.

— Подожди, что? Я думал, у тебя есть план. — он подбегает ко мне, пристраиваясь в такт.

Его взгляд обжигает мне щеку, но я не трачу время на то, чтобы смотреть на него.

— У тебя всегда есть план.

— Она провела ночь с Беннеттом. — произношу я сквозь стиснутые зубы, каждой своей частичкой ненавидя это, но также, нет, я не хочу, чтобы она когда-либо снова была одна.

— Что?

— Он ворвался внутрь, а потом так и не ушел. — я сглатываю, и это ощущается как лезвие бритвы на кончике моего языка.

— Ублюдок.

В точности мои мысли.

— Ты думаешь, это потому, что он хотел ее для себя? — Рекс, почти не дыша, идет рядом со мной, пока мы поднимаемся по лестнице на математический факультет.

— Ты слишком много куришь. — сообщаю я ему, но он игнорирует меня, продолжая говорить.

— Я знаю, он объяснил, как они познакомились, но, черт возьми, чувак, она была у нас первой. Если бы не он, мы бы даже не узнали об этой связи. Так было бы лучше, не так ли? Нам даже не пришлось бы сейчас сожалеть, потому что она была бы просто нашей! В безопасности и любима, и мы могли бы помочь ей. Все вместе, мы могли бы помочь ей, и нам не пришлось бы делить ее. Ты так не думаешь, Кинг?

Все вопросы Рекса крутятся у меня в голове, гнев преследует меня по пятам, как собака в погоне, и я почти готов взорваться. Гнев на Беннета, на Флинна, на Линкса, на себя.

Как же я этого не заметил?

Ее использовали.

Почему ее слова не отдавались щелчком в моем тупом гребаном черепе, когда мы разговаривали, признавались шепотом ночью. Она говорила мне тогда, не так ли? Мольба, которую я не мог понять. Безмолвная мольба о помощи.

— Да, теперь я чувствую беспокойство и все такое. — она сильно хмурится, как будто находится где-то в другом месте. — Мне потребовалось много времени, чтобы попытаться преодолеть это. — хрипит она низким и надтреснутым голосом. — Не думаю, что когда-нибудь смогу.

Я не понял, малышка.

Точно так же, как я этого не сделал с Линксом.

— Хендрикс. — я проглатываю его имя, когда оно вырывается из моего горла подобно рычанию, мои ноги замирают. — Пожалуйста, перестань говорить, я не могу… я не могу сосредоточиться, а твой голос похож на отвертку, которую втыкают мне в ухо.

— Вау. — говорит он с издевкой, смехом.

Я снова иду, вижу впереди дверь в класс Поппи и вздыхаю с облегчением, что ее еще не выпустили. А потом я сажусь перед ним, пристально смотрю через маленькое круглое окошко в лекционный зал. Мои глаза сканируют море лиц, выискивая только одно.