Цок-цок-цок

— Ты всегда так ходишь? — подбрасывал я ключи на ходу.

— Так, как? — уточнила она, не оборачиваясь.

— Будто маршируешь на параде.

— Осанка и походка — часть дисциплины, Казума-сама.

Двери лифта разъехались, являя едва ли не автосалон премиум-класса. Ряды роскошных автомобилей выстроились на парковке, один другого краше: Maybach, статные Bentley, агрессивные Mercedes-AMG. Каждая машина, как заявка о власти и престиже. Видимо, зарплаты в Кобаяси Group на уровне.

Но моё внимание сразу привлек спорткар. Чёрный, гладкий, как хищник на охоте. Porsche.

— Ну, привет, красавец, — пробормотал я, нажимая кнопку на ключе.

Фары мигнули в ответ, приветствуя.

— Это он? — спросила Кана.

— Это он, — подтвердил я, улыбаясь.

Я подошёл к этому зверю. Затем, с лёгким театральным жестом, распахнул пассажирскую дверь и повернулся к Кане.

— Прошу, ваше место, мадам, — и невинно улыбнулся.

Кана задержала на мне взгляд, прежде чем подойти к машине.

— Вы всегда такой галантный, Казума-сама? — села она с грацией, что идеально могла бы украсить рекламу автомобилей.

— Только для тех, кто заслужил, — парировал я, закрывая дверь, — особенно, после такого массажа.

Она чуть приподняла бровь, пристально глядя на меня через окно.

Я подмигнул, обошёл машину и сел за руль.

Салон оказался идеально устроен: кожа, хромированные детали, безупречный дизайн. Запустил двигатель, и в воздухе разнёсся глубокий, бархатистый рёв мотора.

— Кайф. Звучит как мечта, — сказал я, оглядываясь на Канну.

— Впечатляюще, — спокойно заметила она. Ей, похоже, вообще пофиг. — Надеюсь, вы помните о скоростных ограничениях.

Я слегка склонил голову.

— Ты всегда так серьёзна?

— А вы всегда так беззаботны?

Я рассмеялся, направляя спорткар с парковочного места:

— Ну, будем считать, что у нас идеальный баланс.

Она ничего не ответила, но я заметил, как её губы чуть приподнялись в едва уловимой улыбке.

Porsche урчал мягко и низко, как довольный зверь, готовый к прогулке. Я держал руль одной рукой, вторую лениво положил на подлокотник. Мы выехали на дорогу, и сразу занырнули в суету Токио: автомобили, мотоциклы, люди, переходящие улицу, даже когда свет уже давно красный.

— Скажи, Кана, — заговорил я, свернув на проспект, — почему иногда мне кажется, что ты не человек, а какой-то идеально запрограммированный андроид?

— Это комплимент? — в её голосе промелькнула заметная ирония.

— Типа того. Ты, вообще, когда-нибудь расслабляешься?

Она посмотрела на меня краем глаза, но осталась такой же невозмутимой.

— Моя работа не предполагает расслабления.

— Вот как? — протянул я, ухмыльнувшись. — Мне казалось, даже телохранителям можно иногда позволить себе немного человеческого.

— Моё время отдыха строго регламентировано, Казума-сама, — ответила Кана, процитировав инструкцию.

Я тихо засмеялся, скользя взглядом по неоновым вывескам за окном.

— Значит, у тебя даже расписание на расслабление? Интересно, это как? По графику «отдыхаю» в 15:45, а в 15:46 снова становлюсь железной леди?

— Если это обеспечивает безопасность вашего здоровья, то да, — ответила та сдержанно, хотя я заметил тень улыбки.

Мы выехали с тихой улочки на более оживлённую. Вечерние огни Токио постепенно зажигались, и я почувствовал расслабление. Руль в руке лежал идеально, мотор мягко урчал, напоминая, что под капотом целый зверь, готовый в любую секунду сорваться вперёд.

Я искоса взглянул на Кану, сидевшую в своей привычной прямой позе, точно на официальном приёме. Вот это дисциплина.

— Кана, знай, — сказал я с лёгкой улыбкой, — ты первая девушка, которую я везу в машине.

Она повернула голову, лицо оставалось таким же спокойным.

— Для вас это разве событие, Казума-сама? — прозвучал её ровный голос. — Вы никогда не были обделены женским вниманием.

Я изогнул бровь.

— Правда?

Кана молча посмотрела вперёд.

— Хотя, — протянул я, включив поворотник перед перекрёстком. — Очевидно. Я же, типа, богатенький наследник, да?