Алька молчала и не шевелилась.

Алик встал. Выжидая – постоял ещё немного, а потом на цыпочках зашагал к двери.

– Ты куда? – прошипела сестра, перевалившись набок и чуть приподнявшись на локте.

– В туалет, - отозвался брат. – Ну, перед сном забыл сходить.

– Бессовестный… Шантажист, - уже хмуро добавила она.

Он замер, с надеждой вслушиваясь в полупрозрачную темноту. Знал, что Альке неприятно даже думать о страшном коридоре, но знал и то, что она острее видит – и часто примечает то, что для него бывает неожиданным… А вдруг они разберутся сами, что там такое, и сумеют освободить дом от заклятия? И опять-таки знал: да, он порой рассуждает, как мальчишка, да и мечтает о подвигах, как мальчишка, но...

Алька нужна возвращать его на грешную землю.

Через секунды с её кровати донёсся долгий вздох, а потом Алька шёпотом велела:

– Отвернись!

Она оделась вмиг – чуть ли не в те же секунды, пока он торопливо застёгивал пуговицы на своей кофте.

Вышли тихо – оба в здешних, выданных домоправителем мягких зимних тапочках, толстых, высоких, с меховой оторочкой. В гостиной было три громадных окна, так что белый отсвет от снега помогал видеть обстановку и не натыкаться на предметы мебели. Пока шли к входной двери из гостиной на лестницу, Алик с улыбкой оглянулся на дверь в комнату Белоснежки. Сестра тоже обернулась посмотреть – видел он, но не на чью-либо дверь, а на свою. Тоже привычка – постоянно проверять, закрыла ли…

Пока спускались по лестницам, Алик уже с грустью вспомнил, что бабуле Инге они так и не сумели дозвониться – предупредить, что их дома нет. Скорее всего, она переживает. Ведь она не знает, что с ними и где они. Дозвониться она им тоже не может… Хотя… Несмотря на возраст, бабуля Инга неплохо соображает. Может, догадается до приезда домой сходить к соседке сверху – та тоже немного умеет гадать… А если поместье здешней бабули не просматривается из-за магического фона, а потому для гадалок снаружи информация закрыта? Бабуля Инга встревожится, приедет, а в квартире – тоже пусто. Пусть уехала на неделю, но ведь вернуться может, испугавшись их странного молчания. Или сочтёт, что внуки легкомысленные? Оттого не звонят? И доживёт у своих до их возвращения?

– Бабуля, наверное, волнуется, - прошептала Алька, спускавшаяся одновременно с ним. – Дома всё брошено, хорошо – я ещё посуду успела вымыть перед выходом. Думает, наверное – куда подевались…

«Близнецы, – вздохнул Алик и улыбнулся. – Думаем одинаково…»

Прошли первые две лестницы, и Алька снова вздохнула, но промолчала.

А когда спустились на площадку между другими двумя лестницами на первый этаж, Алик вдруг так удивился, что свернул с пути к следующей и приблизился к окну.

– Аль, ты смотри, что делается! – тихо позвал он.

– Что там?

Девушка подошла и встала рядом.

– Обалдеть…

Шёпот скользнул по коридорам, словно приглушённый метельный порыв.

За окном – тишина. Метель пропала. Часть снега отвалилась от стёкол, и стало видно небо – пустое, чёрно-синее, в мелких проколах белых звёзд. Близнецы опустили глаза присмотреться к лежавшему перед ними пространству перед садом и спонтанно покачали головами: жёсткие снежные волны будто застыли в разбеге, пытаясь ворваться на только им известный берег.

– Как бабуля – в смысле, Ангелика Феодоровна – и обещала? – с сомнением спросила Алька, вглядываясь в снежный покров, еле видный под звёздами. – Игорь завтра… нет, уже сегодня отвезёт нас домой?

– Не уверен, - ответил Алик, критическим оком разглядывая снег и пытаясь что-то уловить сбоку. Последнее и озвучил: - Если увижу подъездную дорогу – скажу точно.

После небольшого молчания Алька прошептала:

– Ты имеешь в виду, что на дороге снега такие – не выехать?

– Всё может быть, - философски откликнулся он.

– Интересно, сила заклинания на метель закончилась? – прошептала Алька. – Или кто-то другой это… сделал?

Он промолчал, не зная, как ответить на вопрос, который тоже его взволновал. А потом оба повернулись к лестнице. Но, прежде чем Алик сделал шаг к ней, сестра вполголоса призналась:

– Мне хочется идти туда с чем-то… вроде дубинки.

И уставилась на него вопросительно.

Этот взгляд он понял и кивнул:

– Поищем в кладовке, где Игорь лыжи оставляет.

В отличие от коридоров и лестниц, где порой всё же виднелись ступени и часть пола, в кладовой пришлось попытаться включить свет – настолько темно, хоть глаз выколи. Шарили возле двери, конечно, но ничего похожего на выключатель так и не нашли. Зато Алька кистью стукнулась обо что-то, что тщательно ощупала, и торжествующе зашипела:

– Ура-а… Свечки!..

Пока, открыв рот, с вверенной именно ей зажжённой свечой, на пороге кладовой Алька озиралась, разглядывая незнакомое помещение, Алик старался внимательно осмотреть довольно большое пространство в поисках «чего-то вроде дубинки», а потому то и дело сердился, что сестрёнка ему неправильно подсвечивает, а то и в спину светит, из-за чего он не видит ничего. Вообще, если быть честным – признавал Алик, даже в кладовой было страшно. Всё из-за света, который, качаясь и мотаясь, уродовал все линии помещения, что-то преувеличивая, а что-то искривляя.