Девчонка дрожит притихшая. Иногда мне кажется, я даже не слышу ее дыхания.

– Оль, – зову тихонечко.

– Что? – дергается она.

– Ты там хоть дышать не забывай, – роняю насмешливо.

– Хорошо, – выдыхает она робко и поворачивается ко мне.

Глава 6

«Ты хорошо подумала, Стешина!» – охаю я, инстинктивно перевернувшись на другой бок.

Все моя дурацкая эмпатия!

Мне лапши на уши навешивают про трудную судьбу, я и прониклась. Федор кажется уже человечным. Так рассказывает о себе откровенно, что пожалеть хочется. Вот я и не утерпела. Порывисто поворачиваюсь к нему лицом. Одним махом впечатываюсь низом живота в темечко Анквиста. Один короткий миг, но меня как электрическим током пронизывает. И там внизу – словно второе сердце бьется.

Отползаю осторожно. И в глубине душе размышляю в панике. Догадается Анквист или нет, что ему сейчас в макушку прилетело.

Надеюсь, что нет! Иначе сгорю со стыда. Даже в глаза не смогу посмотреть.

Быстро сажусь на постели, опускаю ноги на пол, собираясь переместиться на кресло.

Но куда там!

Моя ступня моментально попадает в плен сильных и ловких пальцев. И снова по артериям и венам бегут электрические заряды, проникают в сердце, заставляя его пуститься вскачь.

– Ноги холодные, – пьяно выдыхает Федор, ощупывая мои ступни. – Ты тут замерзла, что ли?

Поднимается с пола, смотрит на меня недоверчиво. И решительно направляется к выходу.

«Ну вот!» – чуть не реву от отчаяния. Я же спросить хотела. Про Лайму! Как быть? Надо же ее забрать, обрядить, похоронить по-человечески.

Но пока я, как рыба на берегу, открываю рот, Анквист уходит.

Падаю на постель от отчаяния. Зарываюсь лицом в подушку. И реву. Вот почему он ушел? Я же тоже с ним поговорить хотела! Это я во всем виновата. Вечно торможу!

Или его мои холодные ноги так испугали?

Странный, непредсказуемый тип!

Закутавшись с головой в одеяло, ежусь, будто от холода. Хорошо бы поспать. Завтра трудный день. Надо будет все-таки поговорить с Федором. И как Лайму хоронить? Но тут самый главный вопрос, где? И сообщат ли родителям?

«Хоть бы их не нашли!» – умоляю высшие силы.

Мы с Лаймой давно удрали из дома и наверняка умерли для всех родственников. Никто за эти годы так и не нашел нас.

Вздрагиваю. То ли от собственных мыслей, то ли от открывающейся двери.

Анквист!

И не спится же ему. Бродит по дому, как приведение.

Выглядываю из-под одеяла и в ужасе смотрю, как Федор лишь на одно мгновение заслоняет дверной проем всем телом, а потом решительно подходит прямо к кровати. Приподнимает одеяло хозяйским жестом.

Что еще ему пришло в голову?

Лежу ни жива ни мертва. Надо закричать. Но горло перехватывает спазм, и Дамира боюсь разбудить.

– Ой, не надо! – подскакиваю я на кровати. Кошусь на спящего Дамирку и снова как дура пялюсь на Анквиста. Но в полутьме спальни мне трудно рассмотреть выражение его лица. Взгляд залипает на широких плечах и коротко стриженой башке.

– Напугал, что ли? – усмехается он. – На вот, надень, а то простынешь, – кладет на постель носки. Подпирает плечом стену и на меня пялится.

– Спасибо, но… – пытаюсь возразить. И выдыхаю. Человек ко мне по-доброму отнесся, а я себе всякой гадости напридумывала. Нужна я ему!

– Они новые, – понимает по-своему мое молчание Анквист. – Надевай, – приказывает снова и добавляет грубовато. – Заболеешь, возиться тут с тобой некому.

Послушно натягиваю на ноги носки. Поднимаю взгляд на Федора, тяну нерешительно.

– Федор Николаевич, можно вопрос?

– Говори.

– Лайму надо похоронить… Я…

Говорю и плачу навзрыд. Даже представить себе не могу, как это – хоронить родную сестру. Единственную мою близкую душу!

– Оливия, – строгий голос приводит меня в чувство. – Прекрати, – морщится он и поясняет хрипло, будто сам простудился. – Как нам тело выдадут, все организуем. Но пока проводятся следственные мероприятия, никто с нами разговаривать не станет. Ждем. Придется потерпеть, – кладет мне на плечо свою здоровенную лапищу. – Держись, девочка. Соболезную тебе. Кроме тебя оплакивать Лайму некому. Может, ей там зачтется за твои слезы, – поднимает глаза к потолку и добавляет совершенно спокойно. – Похороним в лучшем виде, не боись. Если надумаешь в церковь съездить, выделю тебе тачку. Только скажи заранее.