— И? — начал я закипать.

— Только никакого брата-близнеца у того парня не было, это точно.

Я прикрыл глаза руками, и хозяин этого жилища, верно, расценил этот жест.

— А ещё видели, как существо превращается в свою жертву перед убийством. Как хрупкая девчонка сначала резанула мужчину исподтишка, а потом превратилась в точную копию своей жертвы, но без пореза, конечно.

— Есть карта? Нужно понимать, где случились убийства. Скорее всего, эта тварь живёт где-то в районе.

Я не детектив, конечно, но мне и не нужно, мой метод не имеет ничего общего с дедукцией, а потому всё, что мне следует знать, — лишь примерное направление для поиска. И такое я получил. Бумажной карты у моего информатора, конечно, не оказалось, но на планшете он обрисовал мне примерную зону для поиска.

— Есть вероятность, что это кто-то из белых богатеев приезжает в Гарлем отвести душу.

— Нет, — мотнул я головой. — В этом нет смысла. Тварь знает, что её невозможно выследить, знает свою силу и отсутствие слабостей, а потому ей нет смысла морочиться с конспирацией. Не удивлюсь, если существо живёт рядом с первым убийством. Кстати, где оно произошло?

— Вот здесь, — ткнул пальцем информатор.

— Отсюда и начну поиски.

Спустя три дня я понял одну важную для себя вещь: работа в полиции — не моё. Целыми днями и даже ночами кружить по району — не для меня. В первый день я объехал все места преступления, о которых знал мой информатор, между прочим, более двадцати жесточайших убийств, и не нашёл ничего. Ровным счётом. В принципе, это и понятно: существо если и владеет магией, то лишь внутренней, не способной выйти за пределы тела, а потому и следа почти не оставляет.

Итак, мои безрезультатные метания неожиданно закончились встречей. Девушка протянула руку, и моя машина невольно остановилась, как и моё сердце на какие-то мгновения, прежде чем начать истошно биться в грудной клетке, тщетно пытаясь выбраться наружу.

Соседняя дверь распахнулась, и в машине взошло солнце. Настолько тёплой и светлой была эта девушка.

— Привет, — на чистом русском сказала она. — Я здесь, чтобы помочь в поисках и поимке хамелеона. Меня зовут Лейшаса. Можно просто Лейша.

— Алекс, — сглотнул я и понял, что влечение к Лене было чем угодно, но не любовью.

В девушке было всё. Буквально всё, что только можно пожелать. Грация, женственность, миловидные черты лица, не переходящие рамки и не превращавшие женщину в куклу. А ещё смех… Боже, разве это законно? Мы катались по городу, сидели в кафешках, в парках, а ночи проводили в разговорах, засыпая рядом, держась за руки. Всё это время я чувствовал себя рядом с ней так хорошо, как никогда и ни с кем, и, что важно, мне в голову не приходило поинтересоваться, кто она такая и откуда прибыла. Глупо, конечно, но ничего поделать я с собой не мог. При этом мы ни разу не поцеловались за всё время, которое, к слову, никто не считал.

Как водится, идиллия не может длиться вечно, и однажды у нас состоялся тот самый разговор, который был неизбежен и пугал меня куда сильнее разъярённого оборотня. Сидя на покрывале вечером в парке, хотя погода уже была прохладной, мы любовались на отражения давно погасших звёзд в небе, и Лейша сказала:

— Я не отсюда. Моя планета так далеко, что разум не способен осознать подобное расстояние, — сказала она, не отрывая взгляда от черноты небес. — И я не ожидала, что когда-нибудь встречу такого, как ты.

— Какого? — глупо спросил я, начиная потихоньку нервничать.

— Удивительного. — Её зелёные глаза устремились в мои, и тут началась романтика.

Знаете, как это бывает, когда на американских (русских, раз уж я сейчас в штатах) горках вагонетка, которая тебя только что носила во все плоскости, замирает на высшей точке и резко, камнем, отправляет твою душу в одну сторону, а тело — в противоположную? Так вот, по ощущениям со мной именно это и случилось. Время остановилось, замерло в своей бесконечной тяге к бегу и просто позволило нам слиться воедино, как две половины целого, до этого момента разбросанные по вселенной и внезапно обретшие друг друга.

Когда поцелуй закончился, мир больше не был прежним. В нём теперь и навсегда была Лейша, и что бы ни произошло дальше, я никогда её уже не отпущу.

— Теперь ты моя, — прошептал я. — Отныне и навеки.

— Это предложение? — улыбнулась она самой прекрасной улыбкой, тут же ударившей по мозгам, словно током.

— Это утверждение, — прошептал я и поднял девушку на руки.

Она заливисто засмеялась, заставляя и без того мою тахикардию, вызванную её близостью, усиливать биение сердца. Так и умереть от любви недолго.