Хоть книгу пишу с внезапными поворотами сюжета! Впрочем, с жизнью никакие книжные хитросплетения не сравнятся.

Сидел теперь Олег связанный в чулане на первом этаже дома Фёдора. Слушал лекцию о собственном поведении, недостойном звания офицера и старообрядца их согласия заодно.

– Долго собираешься так меня держать? – показал он на свои связанные руки и ноги.

– Пока не остынешь, – степенно проговорил Фёдор.

– Не остыну я, не остыну, как ты не понимаешь! Я люблю её, понял?! – кипятился Олег.

– Плохо любишь, если она здесь и за другого замуж собирается, – назидательно проговорил Фёдор.

– Насрать! – выкрикнул Олег, в глаза потемнело, взорвалось что-то, разнесло на мелкие щепки. – Сказал, моей будет! Уже моя!

– Никто тебе не позволит на поповке жениться, – гаркнул Фёдор, указав согласие Тины. – Ни наш отец, ни мы, ни её родня, Лука Тихонович особенно.

– Ох, ёпта! – взвился Олег. – Пытаюсь придумать, каким образом запретите, ничего в голову не приходит. Не подскажешь?

– Для Иустины слово отца – закон, – заявил Фёдор, уверенный в своей правоте. – А тебе… отец карьеру сломает, Игнат поможет. Не быть такому союзу в нашей семье.

Против двух генералов, один из которых в ФСБ служит, не попрёшь, только Олег вертел на детородном органе службу, карьеру, весь этот мир, если такова плата за его Маську.

Ничего, живут люди без военной службы, и Олег устроится. Пойдёт к Николаю работать, не возьмёт, тогда инструктором малой авиации или в парашютный клуб. Будет гражданским помогать ловить адреналин, у кого кровушка застаивается, протирая штаны в офисах, в белых воротничках.

– Послушай меня, – Фёдор сел на корточки рядом с Олегом, закрывая своей мощью свет от тусклой лампочки. – Не лезь туда… Иустина, если бы не хотела, в дом Митрофана невестой не пошла, согласия на брак не давала. Она здесь, с отцом и женихом, а не с тобой, там. Значит, есть причина, – приподнял бровь, сверля взглядом.

Не спрашивал, утверждал. Есть причина – сидит перед ним, кочевряжится: младшенький сынок генерала, сладкий мамин пирожок, без косяков существовать не умеющий.

Жизненное кредо такое – в глубо-о-о-окую задницу с разгону влететь.

– К бесу пошёл, – прошипел Олег, зная, что нельзя поминать нечистого в доме брата – истово верующего.

Сразу же ощутил крепость Фёдоровой руки на затылке. Хороша зашла затрещина, ещё бы парочка, и вырубится на хер. Впасть бы в кому, чтобы не видеть этого дурдома.

– Сиди, – отдал распоряжение Фёдор, вставая, и вышел из чулана.

Выбрался из заточения просто. Детское любопытство и простодушие помогло. Заглянул шестилетний Максимка. Интересно, что в доме творится, за что отец целого дядю Олега наказал.

– Развяжи ноги, – попросил Олег. – В туалет хочу… – в общем-то, не соврал он. – Не в штаны же…

Максимка смотрел недоверчиво, пыхтел, дуя пухлые щёки, смотря Калугинскими глазёнками – как на ксероксе печатаются взгляды и улыбки.

– Ты руки не развязывай, только ноги. Я быстро сбегаю и вернусь. Ну, куда я убегу с завязанными-то руками? – привёл он «железный» аргумент, который сработал.

Через несколько секунд Олег перемахнул через забор и был таков. Пара шагов до машины, приветственный свет фар и долгожданная свобода.

Была бы…

– Поедешь к Кушнарёву на машине, сразу засекут, дядя Олег, – спокойно сказал Алексей, словно нарочно ждавший у автомобиля. – В ту сторону одна дорога, на лесопилку и к Кушнарёвым. Лесопилка сейчас закрыта… считай ночь.

– Пешком пойду, – психанул Олег.

– На лодке надо, пойдём, – махнул рукой племянник – нормальный парень, оказывается.

– Что после моего ухода было? – спросил Олег, когда отчалили от берега.

Гребли вёслами, чтобы шумом мотора не привлекать лишнего внимания.

– Ничего особенного, посидели и разошлись, – равнодушно проговорил Лёшка. – Я сказал, что у тебя ПТСР, как у дяди Миши было, поэтому ты здесь, а не юге каком-нибудь, на курорте. Врачи велели.

– И что, поверили? – усмехнулся Олег.

ПТСР у него… Пожизненный, сука, со времён, как ходить начал. Видимо сильно в младенчестве приложился, до сих пор последствия для него самого и окружающих.

– Все поверили, Митрофан не похоже, но промолчал… Им с Иустиной здесь жить, а ты не сегодня-завтра уедешь. Они между собой разберутся, без лишних глаз.