– Больно ты, Алексей, мудрый… – буркнул Олег. – Непонятно только, зачем мне помогаешь?

– Всё равно полезешь, – вздохнул Лёшка, нервно передёрнув плечами, – а места здесь глухие… Приплыли, – сказал шёпотом. – Вон дом, – Олег посмотрел в сторону горящих окон. – Машины Митрофана нет, значит, уехал уже, Василия и самого Кушнарёва тоже нет… Фокий может быть дома, – перечислил каких-то людей, будто это могло остановить Олега.

Фокий, не Фокий… полк Росгвардии поставь – всё равно попрёт.

– Через частокол не лезь, справа обойди, забор пониже начнётся, задами проберёшься.

Олег прошёл мимо высоченного частокола, оглядев объект на предмет камер – ничего, пусто. Словно не вдоль дома лесничего шёл, а колдуна сибирского из сказки народной. Или песни… как там, у Владимира Высоцкого?

«Твой мир колдунами на тысячи лет

Укрыт от меня и от света»...

Всё согласно тексту:

«Здесь лапы у елей дрожат на весу,

Здесь птицы щебечут тревожно».

Штакетник тоже высокий, однако, перемахнуть вышло с первого раза.

«Украду, если кража тебе по душе»…

Огород, огород, огород, огород, будто небольшое фермерское хозяйство с наёмной рабочей силой обрабатывало землю, а не семья из нескольких человек. Хозяйственные постройки, откуда неслось сытое мычание, блеяние, ржание. Куры квохтали, суетились, гуси встревожено гоготали – чуяли чужака.

Дом двухэтажный, основательный, с высоким крыльцом и двойной ручкой на входной двери. Можно подумать, сюда кто-то чужой сунется…

И что теперь?

Войти в дверь? С порога: «Здорово, Маська, собирай вещи, я за тобой»?

За такое можно и пулю схлопотать, прямо в лоб. Прав Лёшка, места глухие, километра нет до непроходимой тайги. Полиция приедет, может разберётся, может даже труп зверьё не успеет сожрать.

Самому Олегу какой от этого прок?

– Ты, что ль, Иустины хахаль городской? – услышал девчачий голос.

Обернулся. Девчонка на вид лет десяти, не больше. Худая, из-под криво сидящей косынки хиленькая коса перекинута через острое плечо, юбка ниже колен, футболка с длинным рукавом с растянутыми локтями, но главное не это.

Главное – двустволка в тощих руках и пёс у ног. Хорошо, если пёс, больше похож на волка.

Живое воплощение мема «Не держи зла, держи питбуля и дробовик». Только псина, демонстрирующая зубы и очевидное недружелюбие, серьёзней любого питбуля будет.

– У тебя ружьё не заряжено, – сказал Олег, переведя взгляд на оружие.

Защитница, вояка… улыбнулся он.

– Ружьё нет, Найд заряжен, – важно ответили ему, показывая рукой на клокочущего пса, вернее волка, судя по утробно-гортанным звукам. – Говорю, ты хахаль Иустины, тот, что с города?

– Ты откуда про меня знаешь, Тина рассказывала? – выпалил Олег.

Другого времени и места почесать чувство собственной значимости в глазах Маськи не нашёл.

– Слышала, как папка маме Тоне говорил, что хахаль у неё в городе был, и ещё, что, кажется, он сюда приехал, торопиться надо со свадьбой. Хахаль? – девочка грозно свела светлые брови, поглаживая натянутого, как струна, собаковолка, волкопса, как там этот зверюга называется?

– Хахаль, – согласился Олег.

– Лестницу видишь? – девочка показала на приставную лестницу у фасада. – Третье окно слева – её. Она сейчас внизу, купается, папка с Фокием к Василию поехали, дома мама Тоня, Акулина и Мирон. Мама Тоня сейчас уснёт, Акулина с Мироном убираться будут после ужина… – посмотрела выразительно на Олега, говоря взглядом, что ожидала больше прыти от городского хахаля. – Ну?! – показала она на лестницу.

– Ты почему мне помогаешь? – спросил Олег.

– А ты мне больше нравишься, чем Митрофан, на папку нашего похож, – одобрительно кивнула она. – Меня Ангелина зовут, я полностью родная сестра Иустины.

– Спасибо Ангелина, полностью родная сестра Иустины, – улыбаясь, сказал Олег.

Комната действительно пустовала. Олег оглядел небольшое пространство, метров десять от силы. Вот, значит, где росла его Маська… Невольно вспомнились комнаты младших сестёр, каждая из которых отражала характер хозяйки.

У Славы вечный беспорядок. Всё завалено туристическим снаряжением, будто кладовых в доме нет, фотографическим оборудование, боксёрская груша в углу.

У Леры рамочки с фотками семьи и подружек, репродукции картин знаменитых художников, её личные картины, сердечки, цветочки, прочие финтифлюшки…

А здесь?..

Односпальная кровать вдоль стены, заправленная, как в казарме, по струнке. Однотонные обои, несколько полок с редкими книгами, вряд ли с современной прозой, плотно закрытый шкаф, иконы в красном углу, короткие занавески с ручной вышивкой по краям и… Собственно всё.