— Ясно. Дуракам везет.

— Ай, заткнись. Кол…лега… — отмахнулся я, доставая топор.

При этом торжественная улыбка сама озарила мое лицо, потому как при взгляде на труп, а точнее на подсветившиеся в нем участки под кожей, у меня сложилось четкое понимание, что в скором времени я обязательно компенсирую себе моральный ущерб. Достану из нее все артефакты до единого и буду искренне радоваться от осознания того, что Фройлину ничего не досталось. Этому бестолковому придатку к моему испытанию, который только и делает, что без конца портит мне настроение.

Испытание «Бездна Диедарниса». Количество участников: 29

Глава 8

«Верните мне мой восемьсот сорок пятый, и я его сделаю», – помнится, именно это произнес Гундахар, когда впервые повстречал Галилео. В ту ночь я воспринял его слова как бессмысленную провокацию. Очередное проявление безбашенности мертвого игва, рискующее впоследствии перерасти в опасный конфликт. Однако сегодня я понял, что даже тогда, стоя под пылающими обломками космических кораблей и ухмыляясь в лицо темному богу, генерал вполне трезво оценивал свои силы и не шутил. Более того, конкретно в эту самую минуту я был готов за ним повторить.

Верните мне четыреста восемьдесят девятый, и я бы разделал эту гончую под орех. Я бы сдавил ее тушу «Телекинезом», запустил в стратосферу «Гравитационной аномалией», либо посредством «Суггестии» инспирировал ей мысль о том, что отныне она — моя преданная собака-компаньон, чьей главной задачей является охрана и поиск припасов. Черт, да я бы много чего смог учудить вплоть до забития насмерть голыми кулаками, но, к сожалению, мы имеем то, что имеем. В текущей ситуации отродье инферно оказалось необычайно мощным противником. Настолько, что сама статуя Аргентависа не выдержала столь грубого обращения и с треском рассыпалась, в то время как лично мне пришлось помахать топором с пару минут, прежде чем я смог расколоть толстый череп и достать из ее мозга последний камень способностей.

Что до Фройлина, то он, как ни странно, на добычу не претендовал. Видимо, понимал, что толку от него не было никакого, а потому лишь кашлял в ночи и болезненно морщился, чувствуя, как мою кожу разъедает демоническая кровь. После чего озадаченно хмыкнул, когда увидел, как я достал из рюкзака реликтовый ингалятор изначальных и, призадумавшись, попшикал им себе на руки. Да, по сути, я использовал артефакт не по назначению, ведь тот лечил исключительно ожоги, обморожения и химические повреждения легких. Но ничего. Мы люди смекалистые. «Волшебный магазин» вон тоже не был предназначен для бомбардировки движущихся целей, однако соответствующую ачивку все-таки получил. Вот и тут — нет-нет да сработало. А значит, я не ошибся, когда предположил, что в крови гончей присутствует щелочь.

Неприятно, конечно, скрывать не буду. Но, вместе с тем, оно того стоило. Ведь потратив около пятнадцати минут на потрошение дымящегося трупа, я извлек из ее тела аж четыре красных камня и два желтых! Заполучил ценнейшие усиления, причем покончил со всем как нельзя вовремя — справа и слева снова послышались грохочущие выстрелы.

Я так до конца и не понял, преследовали кого-то вояки либо наоборот отступали, но, судя по звукам, складывалось ощущение, будто бы театр боевых действий постепенно смещался и при этом неуклонно двигался в нашу сторону. С каждой минутой небо все ярче озарялось багровыми вспышками, а порывы ветра доносили все более отчетливый запах гари и крови.

Это заставило нас ускориться. Затем и вовсе броситься во тьму со всех ног, когда кора ближайших деревьев вдруг забрызгала ошметками от попадания шальных пуль.

Все-таки расстояние в пару сотен метров — ничтожно мало для гарантии безопасности. Мы оба это понимали. А потому, не сговариваясь, устроили себе очередную проверку на прочность, по итогу которой я вновь убедился, что любой марафон — это какая-то абсолютно ненужная схватка с анатомией. Увы, но несмотря на частую необходимость, бегать я так и не полюбил. Считал данный вид спорта прерогативой зожников и мазохистов.

Эльф, судя по всему, тоже был не в восторге, ибо выглядел он откровенно паршиво. Неопрятный, ободранный, заросший грязной щетиной и насквозь больной, он походил на «человека», для которого сложнейшее испытание действительно стало таковым в максимальном его проявлении. К уже имеющимся душевным переживаниям добавились тяготы физические, отчего паладин едва волочил ноги и просто молча плелся за мной словно в бреду. Он даже не обращал внимания на стертые в мясо ступни, из-за чего его резиновые сапоги без конца хлюпали кровью и то и дело норовили сползти.

Признаться честно, наблюдая за страданиями Фройлина, я почувствовал, что мне вполне искренне стало его жаль. Настолько, что какое-то время я всерьез помышлял о том, чтобы поделиться с Беларом ресурсами. Дать еды, лекарств, возможно, один из камней. Однако та ненависть, с которой он взглянул на меня мгновением позже, разом отбила это желание. Напомнила, что примирение невозможно, а все наше «партнерство» — лишь издевательская прихоть полубезумной акулы. Нелепая фикция, что рискует закончиться именно тем, с чего началась.