Гепарда же по-прежнему разбивала мужские сердца. Остапу она, прямо сказать, никогда не нравилась и он не понимал, почему на нее так западают его собратья по полу. Одно время он даже подумывал о том, чтобы самому замутить с Гепардой и узнать ее секрет. Но поразмыслив как следует, отказался от этой идеи. Себе дороже.

И сейчас в глубине души Остап посочувствовал Хорьку. Но вслух сказал о другом:

— Поправь меня, если ошибусь. Ты хочешь меня убить, чтобы я не раскрыл твою тайну.

— Какую еще тайну? Ты это о чем? — встрепенулся собеседник.

— В тех мешках лежат трупы. Не так ли?

Убийца скривил рот и пробурчал себе под нос:

— Все-таки увидел…

— А ты до конца не был в этом уверен?

— Нет.

— И все равно хотел убить меня, как случайного свидетеля.

— Хотел.

— Ну теперь ты все знаешь. Да, я увидел кровь.

— Кровь, — словно эхо, повторил Хорек. — А может, она не человеческая.

— А чья?

— Ну допустим, свиная.

— Если бы там была тушка свиньи, ты бы не стал угрожать мне ножиком. Не лучше ли сказать честно, кого ты прикончил?

— Ладно, скажу, если ты так уж хочешь знать. Хозяев этого дома. Мужа с женой.

— Зачем? Ты что, маньяк типа Теда Банди или Чикатило?

— Нет, конечно, еще чего не хватало! Просто мне этот домик давно приглянулся. Я его даже хотел купить, и гроши были, а эти дураки уперлись, и ни в какую. «Не продадим, — говорят, — и баста!» Как я их только не уговаривал. «Нет», да и все тут.

— А когда началась эта заваруха с зомби, ты решил по-тихому шлепнуть хозяев и реализовать свой план, так? — догадался Остап.

— Так. Правда, сперва пришлось малость хозяина помучить, чтобы он мне дарственную на дом написал, — сказал Хорек.

— Ого! В Алькатрасе, оказывается, и юристы имеются.

— Куда ж без них.

— А налоговиков к вам еще не завезли?

Хорек сплюнул через левое плечо и постучал по деревянной балке:

— Господь миловал.

— А почему следов крови нет в доме?

— А я их в погребе замочил. С тобой, кстати, будет так же.

— Слушай, Хорек, я же тебя одной левой завалю.

— Попробуй, — он помахал свинорезом.

Остап хмыкнул и подумал, что порой самонадеянность доводит до идиотизма.

— Ты видел меня на ринге? — спросил он Хорька.

— Видел, — мрачно ответил урка.

— И видел, как я расправился с теми зомбаками?

— И это тоже видел. Ловко ты руками машешь.

— И ногами.

— Прости, пахан, но я должен тебя убить.

А вот Остапу не хотелось валить этого дрища. Но понимая, что придется поступить именно так, на всякий случай попросил:

— В последний раз говорю тебе, брось нож.

— Не могу. Ведь ты меня заложишь… — Хорек хитро прикрыл один глаз. — Или нет?

— Заложу, — признал Остап. — Я теперь пахан и должен следить, чтобы все было по закону.

— Ну вот, ты сам видишь, что у меня нет выхода.

— Тогда действуй.

Последовал резкий выпад, но противник ловко перехватил руку, сжимающую нож, изменил ее положение и вонзил оружие в хилую грудь нападающего.

— Еж твою медь… — прохрипел Хорек, булькнул кровью и медленно осел на пол.

Медлить было нельзя. Труп в любое мгновение мог превратиться в зомби. Все последние мертвецы как-то слишком быстро вновь открывали глаза. Остап вытащил нож из груди Хорька и проделал в его голове большую дырку.

В мешках обнаружились расчлененные тела женщины и мужчины, видимо, и в самом деле хозяев дома. Головы жертв были проломлены каким-то тяжелым предметом. Хорек позаботился о последствиях и обезопасил себя от нападения нежити.

А что же с теми зомбаками, что снаружи? С теми, которых вел Крот. Остап приложил ухо к двери и прислушался.

Тишина.

— А вдоль дороги мертвые с косами стоят, — невольно процитировал он вслух Крамарова в «Неуловимых мстителях».

Не нравилось Остапу это затишье. Ох, не нравилось. И он стал рассуждать. Опять же вслух.

— Не заманивают ли они меня в ловушку? Устроили засаду, и стоит только мне выйти, они накинутся и раздерут на части. Очень даже может быть… А еще им могло надоесть меня караулить, они плюнули и пошли дальше в поисках новых жертв.