Я обнимаю ее за плечи.

— Давай отведем тебя внутрь.

Хармони высвобождается из моих объятий. Она стискивает зубы и стягивает с плеч мою куртку. Затем она с рычанием бросает ее в грязную лужу.

— Я помню это, Кристен. Я помню ту ночь, когда ты заставил меня выбирать между моей семьей и этим дворцом.

Ярость заливает ее лицо, когда она бросается вперед и забирает у меня клинок, пока я стою в шоке.

— Я должна убить тебя. Ради них.

Она сжимает рукоять и приставляет ее к моему горлу.

— Я не придумываю задачи турнира, — говорю я, мой голос дрожит, когда чувство вины захлестывает меня.

Это слабое оправдание. Большинство вещей, которые я говорю и делаю в эти дни, кажутся мне слабыми.

Хармони вдавливает нож, заставляя меня поднять подбородок и попытаться отстраниться.

— В том турнире не было ничего правильного. От первой капли крови до последней это была дурацкая затея. Для Тейлиса мы были всего лишь картами, нитями Судьбы, за которые можно было дергать, пока он не найдет правильную комбинацию.

— Это был его долг…

— Не заставляй меня выходить за тебя замуж, — обрывает она меня, ее голос звучит более твердо, чем когда-либо с тех пор, как она выиграла турнир.

Дождь, холод — вместо того, чтобы выбить еще больше засовов, это, кажется, прорезает брешь в дерьме. Ее зрачки расширяются от горя, нужды и ярости. Темные и болезненные, они говорят о ее неумолимом горе. За все смерти, в которых я несу ответственность, как бы я ни старался представить ни одно из лиц этих женщин.

Губы Хармони раздвигаются в сдавленном рыдании.

— И пожалуйста, пожалуйста, не заставляй меня возвращаться в этот дворец.

— Больше некуда, — шепчу я.

Я поднимаю руку и хватаю нож за лезвие, ее хватка достаточно слаба, чтобы позволить мне убрать его от моей шеи. Я осторожно забираю рукоять из ее пальцев и убираю ее в ножны у себя на поясе. Я протягиваю руку.

— Давай высушим тебя, согреем. Тогда мы сможем что-нибудь придумать.

Она яростно трясет головой, ее покрасневшие глаза становятся дикими.

— Пошел ты.

Моя рука дрожит, когда я продолжаю протягивать ее ей.

— Хармони, ты доведешь себя до болезни.

— Я бы предпочла постоять здесь, среди громоподобной ярости Богов, чем сделать шаг назад, в этот дворец, в эту клетку.

Ее дыхание сбивается между словами, как будто она не может сделать полный глоток воздуха.

Мне приходит в голову мысль, но от нее тяжелеют мои плечи. Я прикусываю губу, затем киваю.

— Возможно, есть одно место.

Хармони делает дрожащий шаг ко мне.

— Где?

Я провожу рукой по голове, поднимая волосы вверх и отбрасывая их в сторону. Я сглатываю и сгибаю пальцы на вытянутой руке.

— Пойдем.

— Это не трюк? — спрашивает она, ее голос разрывается между надеждой и ужасом.

— Нет, — я наклоняюсь и беру ее за руку. — Я знаю, где тебе нужно быть, и это не здесь, со мной.

Глава 10

Зора

Я прижимаюсь к увитой виноградом стене в фойе моего дворца.

Мой дворец.

Я улыбаюсь, и рядом со мной возникает Ксавье.

Он поправляет лацканы своего пиджака и окидывает меня беглым взглядом.

— Ты в порядке?

Я киваю и сглатываю.

— Просто, ты знаешь. Все это.

Ксавье ухмыляется и указывает на лабиринт подземных туннелей.

— В твою комнату? — интересуется он с блеском в глазах. — Или ночная прогулка?

Я выпрямляюсь и провожу руками по платью, поправляю корону.

Моя гребаная корона.

Я улыбаюсь шире.

— После встречи со всеми этими надменными, эгоистичными Наследниками? Думаю, пришло время провести незабываемую ночь.

— Знаешь, — начинает Ксавье и предлагает мне руку, его губы растягиваются в ослепительной, красивой улыбке. — Я думаю, что мы действительно брат и сестра.

Я беру его за руку и киваю в сторону занавеса перед нами.

— Мы снова используем магию?

Ксавьер качает головой. Он подходит к одному из горящих факелов возле занавеса и опускает его.