— Так достаточно ясно? У моей женщины особые вкусы; сомневаюсь, что ты смог бы за ней угнаться, – протянул Брэн.

Официант побледнел при виде наших скованных рук и быстро ретировался. Я изо всех сил ткнула Брэна локтем в ребра.

Он кашлянул и убрал наши соединенные руки обратно под стол, похлопав меня по ноге.

— Не волнуйся, это была всего лишь шутка.

— Шутка? Все пялятся на нас, – пробормотала я, мои щеки пылали.

— И что?

Брэну было плевать на внимание, которое он привлекал. Мужчина беззаботно развалился в кабинке, как будто ему не было никакого дела до происходящего, и в то же время он создавал впечатление, что мог бы уложить каждого мужчину в этом месте, даже не вспотев.

Он окинул меня оценивающим взглядом.

— Как будто ты к этому не привыкла.

Жар на моих щеках только усилился.

— Что это значит?

— Это значит, я уверен, что ты привыкла к тому, что на тебя пялятся... посмотри на себя. – Горячий взгляд Брэна не оставлял места для сомнений в том, что он делал мне комплимент.

Я отмахнулась от его слов.

— Да, и все знают, что хорошо выглядеть – это самое главное, верно? До тех пор, пока я держу рот на замке, – бездумно пробормотала я, отчаянно пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце. Что такого было в этом мужчине, что заставляло меня чувствовать себя так, словно я стою в эпицентре электрической бури?

— Что это было, шелки?

Брэн подался вперед и взял меня за подбородок свободной рукой, не давая мне возможности отвернуться от его испытующего взгляда.

Я пожала плечами, и он хмыкнул.

— Нельзя говорить что-то подобное, а потом замолкать.

— Пас.

Он подтолкнул мою ногу под столом.

— Боюсь, я вынужден настаивать.

Я закатила глаза.

— У тебя есть сестра, я уверена, она все об этом знает. Хорошие маленькие девочки должны быть красивыми, вежливыми и, самое главное, тихими, если они хотят однажды стать женами. Только не говори мне, что я первая, кто посвятил тебя в тот факт, что мир не совсем равный? – Я изогнула бровь, глядя на него.

Брэн молча изучал меня. Я снова почувствовала себя голой. Зачем я так разоткровенничалась? С таким же успехом я могла бы прикрепить значок с надписью: Здравствуйте, меня зовут Джада, и вот все мои зашкаливающие проблемы и комплексы. Пожалуйста, используйте их против меня.

— Кто сказал тебе, что ты должна быть тихой, шелки?

— А что? Ты собираешься предложить убить их за меня? – Я захлопала ресницами. — Тебе не стоит беспокоиться. Они давно мертвы.

Его губы изогнулись вверх. В его взгляде не было осуждения. Наоборот, он казался почти гордым.

— И все же, ты только что упомянула о них. Кто-то может быть мертв, но не похоронен.

— Ну, это невозможно. Я была на их похоронах.

Брэн кивнул.

— Это хорошее начало, но ты не думала о том, чтобы выкопать кости, перемолоть их в желатин и сделать симпатичные мармеладки фаллической формы? Есть некое очищение в осквернении останков своих врагов.

Моих врагов? Впервые за долгое время я подумала о старых родственниках, которые заботились обо мне, когда Элио ушел в армию. Тех, кто придирался ко мне, требуя совершенства. Тех, кто говорил мне, какая я громкая, наглая и нежеланная.

Мармеладки фаллической формы из миссис и мистера Манчини.

Я не смогла сдержаться и рассмеялась.

Впервые в жизни я смеялась, думая о своих опекунах.

Такого раньше не случалось. Я никогда не могла посмотреть на это с юмором, или забыть, или увидеть в себе силу. А затем, вот так просто, Брэн О'Коннор со своим мрачным, непочтительным чувством юмора, превратил Zio и Ziа Манчини, гигантских демонов из моей памяти, в маленьких и незначительных. Слабых и наконец побежденных.

Брэн ухмыльнулся в ответ на мой взрыв смеха. Стресс дня обрушился на меня и только заставил хохотать еще громче. Я не могла вспомнить, когда в последний раз так смеялась. Даже этот факт веселил меня. Может быть, я тоже сошла с ума.

— Если ты меня не отпустишь… мой брат убьет тебя. Я не шучу, и каким бы раздражающим ты ни был, я не хочу видеть тебя мертвым, – внезапно призналась я. — Ты должен отпустить меня, если хочешь увидеть завтрашний день.

Брэн напрягся: резкая смена темы разговора разорвала теплую атмосферу и отрезвила его веселье.

Он испустил протяжный вздох и свободной рукой потер затылок.

— Хотел бы я сказать, что отпущу тебя, шелки, но я не могу, – тихо произнес он.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что, черт возьми, это значит.

— Тогда ты умрешь, – резко ответила я.

Он пожал плечами.

— Я готов пойти на риск… чтобы удержать тебя.

У меня не нашлось ответа. Это было непостижимо.

— А теперь ешь, малышка. Раз уж у нас выдался такой интересный день, я хочу закончить его, представив тебя кое-кому, кто действительно имеет значение в этом городе. Кое-кому важному. VIP-персоне в любом понимании этого слова, – сказал Брэн, пододвигая ко мне мою любимую пасту. — Ешь, а потом мы пойдем.