– Я попробую, - сказал Джереми.

Кэт слегка взбрыкнула ногами, уставившись в потолок. Джереми не мог догадаться о ее мыслях, но выражение ее лица говорило о том, что они были неприятными. Наконец, она хлопнула в ладоши с такой силой, что он был уверен, что ее ладони онемели, и вскочила с дивана.

– Пойду, проверю, как там цыпленок, - сказала она.

Джереми тоже встал, но направился в кабинет, чтобы обдумать работу, которую забросил Жан. Возвращаться к этому, учитывая, что сегодняшний разговор рикошетом отдавался в его голове, было крайне несправедливо, но он заглянул в ящик Кэт в поисках ручки, прежде чем подобрать один из упавших блокнотов Жана. На этот раз он не стал открывать, а положил его лицевой стороной вниз на ковер, чтобы использовать тонкую картонную обложку в качестве подложки. Шаг за шагом он продвигался по списку, просматривая скучные названия классов и сравнивая с теми, что были у их товарищей по команде, с тем, что выбрал Жан.

Как и надеялся Джереми, Шейн и Жан учились вместе в двух классах, и Коди был зачислен в один, который Жан мог взять в качестве замены. В результате остался один неучтенный класс, и это звучало ужасно скучно, но Джереми записал номер занятия и время на своей руке, чтобы можно было связаться с профессором и попросить разрешения присутствовать. Он как раз отложил ручку, когда в дверях появился Жан.

Джереми поприветствовал его лучезарной улыбкой, которой не чувствовал, и похлопал по месту рядом с собой.

– Я думаю, у нас здесь кое-что получилось.

Жан сидел и слушал, пока Джереми объяснял ему, как все устроить. В итоге у Жана в этом семестре будет пять занятий, на одно больше, чем рекомендовано спортсменам, но, поскольку одним из них будет урок керамики, Джереми решил, что это не добавит к рабочей нагрузке Жана чрезмерного напряжения.

– Спасибо, - поблагодарил Жан.

– А для чего еще нужны друзья?
– Сказал Джереми, и холодок в его жилах немного растаял.
– Вот, если ты возьмешь свой ноутбук, я покажу, как ориентироваться на портале.

Жан потянулся за ним и положил так, чтобы они оба могли видеть. Ссылка на нужный ему сайт была напечатана в начале каталога, и Жан получил электронное письмо с его регистрационными данными. Внести дополнительные занятия в его расписание было несложно, и он как раз заканчивал последнее, когда пришла Кэт. Она пересекла комнату и наклонилась, обхватив голову Жана руками, чтобы поцеловать его в макушку.

– Ужин готов, - сказала она.
– Давайте набьем пузо и посмотрим что-нибудь громкое, чтобы никому из нас не пришлось сегодня вечером снова думать. Отлично звучит?

Поужинать вместе было просто, а выбор фильма занял немного больше времени. Джереми уже смотрел его с полдюжины раз, и ему он нравился, но было трудно сосредоточиться на фильме, когда Жан сидел через две подушки от него. Жан половину фильма гонял еду по тарелке, и Джереми подумал, не стоит ли ему пойти с Жаном, когда он закончит, и, естественно, уйдет. Но он все ждал и ждал, а Жан все не вставал.

Джереми украдкой взглянул на него. Казалось, Жан больше смотрел в окно, чем на телевизор, но его тарелка была пуста, а он все еще сидел там. Впервые за шесть недель он не бросил их при первой же возможности, и Джереми быстро переключил свое внимание на фильм, прежде чем Жан понял, что за ним наблюдают.

Возможно, Жан нуждался в компании, чтобы отвлечься от своих мыслей, а может, это была его благодарность им за то, что они согласились не совать нос в чужие дела. Джереми не был уверен, но это все равно казалось ему столь необходимой победой, когда все вокруг рушилось.

Глава пятнадцатая

Жан

Дерек только успел упасть на землю, когда один из тренеров предупреждающе постучал по стене. Жан предположил, что это снова тренер Уайт, разъяренный тем, как часто Жан подставляет подножку своим нападающим. Жан знал, возмущение было пустой тратой времени. Их соперники этой осенью не играли честно; не его вина, что Троянцы оказались настолько неподготовленными к коварным действиям во время внутрикомандных схваток. Он раздраженно фыркнул и отошел от Дерека. На другом конце площадки Деррик поймал мяч и удержал его, чтобы остановить игру, и Жан запоздало понял, что это не Уайт пытался войти на площадку.

Реманн прогнал Хесуса вперед и поднял руку.

– Моро, со мной.

– Слава богу, - сказал Дерек, поднимаясь на ноги.

– Трус, - выпалил Жан в ответ, направляясь к двери.

Реманн закрыл ее, как только Жан оказался на внутренней площадке, и Жан устремил взгляд на скамейку запасных команды, ожидая выговора. Запасные и другие тренеры находились достаточно близко, чтобы слышать каждое слово, сказанное Реманом, но стыд был важной частью процесса исправления. Однако вместо того, чтобы разглагольствовать, Реманн отправился в путь. Жану потребовалось некоторое время, чтобы решить, что ему следует последовать за ним, и его плечи напряглись, когда он понял, что они направляются обратно в раздевалку. Уединение во время лекции означало нечто большее, чем просто слова, чтобы донести суть.

Реманн провел его в комнату для совещаний «защитников», где телевизор уже был включен и настроен на передачу новостей. Реманн сел на стул у входа и сосредоточил все свое внимание на экране. Жан в замешательстве перевел взгляд с него на телевизор и обратно, но его никто не просил говорить, поэтому он промолчал.

– Садись, - наконец сказал Реманн, и Жан занял стул в конце зала.

Ему потребовалось слишком много времени, чтобы понять; только когда Луис Андрич подошел к микрофону, Жан вспомнил, что сегодня состоится пресс-конференция Эдгара Аллана. Кровь шумела у него в ушах, мешая сосредоточиться на словах ректора кампуса, и ему пришлось скрестить руки на груди, чтобы сердце не разбилось о ребра.