Путь домой был тихим и не совсем комфортным. Кэт первой вошла в дверь, но, когда Жан проходил мимо, она схватила его за рукав, чтобы остановить.

– Хей, - сказала она, обращаясь не к нему, а к остальным.
– Вы двое закажете что-нибудь на ужин сегодня вечером? Хорошо?

– Конечно, - сказала Лайла.

Кэт быстро поцеловала ее в знак благодарности и жестом подозвала Жана.

– Подожди здесь.

Лайла и Джереми обменялись любопытными взглядами, когда Кэт направилась в свою комнату. Жан услышал, как открылась и закрылась дверца шкафа. Минуту спустя она вернулась в куртке, которую он увидел на ней, только когда она собиралась вывести свой байк. Ее перчатки были заправлены в шлем, болтавшийся на пальцах, и она схватила его за плечо, чтобы подтолкнуть к выходу вперед себя. Жан не был уверен, почему она хотела, чтобы он проводил ее, но он смотрел, как она подводит свой байк к началу подъездной дорожки.

– Поехали, - сказала она.

Жан перевел взгляд с нее на мотоцикл и обратно. У него было два сиденья, но эта тонкая штуковина никак не могла быть предназначена для перевозки двух тел.

– Абсолютно нет.

Она натянула шлем и перчатки, села на переднее сиденье и выжидающе посмотрела на него.

– Чушь собачья.

– В отказе нет ничего необоснованного, - сказал Жан.
– Я только что получил разрешение на тренировки.

– Я не собираюсь нас угробить.
– Кэт нетерпеливо похлопала по сиденью позади себя.
– Я не разбила ни одного байка, с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать.

– Это не слишком обнадеживает.

Был миллион причин, по которым это была ужасная идея, но Жан, в конце концов, забрался сзади нее. Обхватив его руками свою талию, она сказала:

– Не сопротивляйся мне, ладно?
– и помчалась по дороге, прежде чем он успел передумать.

Жан испытал мгновенное и глубокое чувство сожаления. Отсутствие ремней безопасности и прочного каркаса для их защиты вызывало тревогу, а автомобили, между которыми проскальзывала Кэт, казались чудовищно большими с этой хрупкой позиции. Жан всерьез подумывал о том, чтобы слезть в следующий раз, когда она остановится на красный, но не успел этого сделать, как она заехала в автосалон и припарковалась у обочины.

– Он моего дяди, - сказала она с немалой гордостью и вошла в парадную дверь впереди него.
– У него сегодня выходной, иначе я бы вас познакомила, но я приведу тебя в другой раз для достойной встречи. Томас!

Она сорвалась с места, тараторя что-то по-испански одному из продавцов со скоростью милю в минуту. Жан ходил за ней по пятам, потому что не был уверен, что делать, и, в конце концов, они пришли в отдел одежды. Кэт взяла с полки две куртки, по очереди прижала их к нему и сорвала бирку с одной из них. Бирка была передана Томасу на хранение, а Кэт бросилась искать шлем и перчатки. Десять минут спустя они снова вышли за дверь, и Кэт сунула шлем в руки Жана.

– Вперед!

С небольшим количеством экипировки Жан чувствовал себя в относительной безопасности. У него мелькнула надежда, что Кэт отвезет их обратно домой, но, конечно, это было только начало. Жан был уверен, что она нарочно выбирает самые оживленные улицы. В третий раз, когда машина перестроилась с полосы прямо перед ними, словно их там и не было, Жан решил, что лучше просто закрыть глаза, пока, наконец, не случится авария. Он не открывал их до тех пор, пока впереди не раздался победный вопль Кэт, и Жан открыл глаза, когда они в последний раз повернули, чтобы выехать на шоссе Пасифик-Кост.

Слева от них простирался океан, такой близкий и необъятный, что Жан не понимал, как машины не съезжают с дороги прямо в него. Справа здания и витрины магазинов уступали место скалистым холмам, покрытым редкими зарослями подлеска. Возможно, дело было в тонировке его шлема, но безоблачное небо казалось таким глубоким, что в нем можно было утонуть. Чем дальше на север они ехали, тем меньше им приходилось сталкиваться с пробками, и Жан мог меньше беспокоиться о том, что может получить увечья в аварии, и больше о том, как мир разворачивается вокруг него.

Ох, подумал он. Он такой большой.

Это было настолько бессмысленное замечание, что он с досады прикусил язык, но чувство удивления осталось. Вслед за этим пришло ошеломляющее осознание того, что он увидел в Лос-Анджелесе больше, чем в любом другом месте, где ему доводилось жить. Вернувшись в Марсель, он учился на дому, чтобы родители могли присмотреть за ним, а его юношеская команда экси находилась всего в десяти минутах езды от дома. Вороны объездили весь северо-восток на матчи, но они перемещались только из автобуса в самолет, из самолета снова в автобус и на стадион, не успевая осмотреться по сторонам. Открытки Кевина были для Жана единственным реальным знакомством с большим миром за пределами Эвермора.

Они с Кэт зашли поужинать в кафе на пляже, где столики на открытом воздухе были накрыты соломенными зонтиками, а половина посетителей потягивали коктейли из нарезанных фруктов. Ожидание места на открытом воздухе, по оценкам, занимало около получаса, но Кэт поклялась, что оно того стоит, когда внесла свое имя в список.

Если бы не вечерний час и легкий бриз, дующий с океана, жара в их куртках была бы невыносимой. Жан нес их шлемы и перчатки, когда они бродили по пляжу, Кэт откапывала треснувшие «песочные доллары» - раковины белого ежа и ракушки. Наконец она нашла один, который был целым, и с детской радостью побежала к воде, чтобы сполоснуть его. Жан послушно осмотрел его, когда она принесла его обратно, и сунула ему в нагрудный карман с веселым: