– Если ты скажешь мне, что можешь прочитать хоть одно слово, - начал Джереми.

– Некоторые из них я читаю очень хорошо, - сказал Жан, вырываясь из рук Джереми. Он встал и пошел забирать у Кэт второй блокнот. Ему потребовалась всего секунда, чтобы решить, что он не поверит, что они не просмотрят их снова, а затем он собрал остальные и повернулся, как будто собираясь вынести их из комнаты. Лайла с мрачным выражением лица аккуратно встала между ним и дверью.

– Отойди, - предупредил ее Жан.

Лайла не сдвинулась с места.

– Почему?

Джереми был уверен, что она имела в виду, почему ты их оставил, а не почему они это сделали, но Жан сказал:

– Я покинул состав Воронов во время чемпионата. Они были вполне оправданно рассержены.

– Вполне оправданно...
– Кэт была слишком взбешена, чтобы закончить фразу; Джереми услышал, как она подавилась остатками своей тирады.

– То, что они проиграли этой весной, никак не связано с твоим уходом, - сказал Джереми.
– Даже если бы ты остался, ты не смог бы им помочь. Ты двенадцать недель не появлялся на корте из-за травм.

– Три сломанных ребра, - сказала Кэт, как будто Жан каким-то образом забыл об этом. Они с Жаном смотрели друг на друга сверху вниз, с праведным гневом с одной стороны и враждебным вызовом с другой, пока Кэт зачитывала текстовое сообщение Кевина по памяти.
– Растяжение связок. Подвернутая лодыжка. Сломанный нос. Пошли они на хуй. Пошли они на хуй, - повторила она, когда Жан сделал быстрый пренебрежительный жест.

– Ты не понимаешь, - сказал Жан.
– Ты никогда не поймешь.

– Я понимаю, что они избили тебя до полусмерти, а потом взбунтовались, когда ты ушел, - огрызнулась Кэт в ответ.
– Я следила за слухами в течение месяцев, и я прожила с тобой достаточно долго, чтобы понимать, что многие из них - полная чушь. Они втаптывают тебя в грязь, но ты даже не пытаешься защититься.

– Кэт, - попытался возразить Джереми, поднимаясь на ноги на случай, если понадобится их разнять.
– Криком на него ничего не исправишь.

Кэт проигнорировала его и ткнула пальцем в Жана.

– Как они смеют винить тебя в чем-либо после того, что они с тобой сделали. Как ты смеешь горевать о них?

Это было как удар под дых, но разочарованный ответ Жана был еще хуже:

– Они не знают.

Это было совсем не то, что он хотел сказать. Джереми понял это по ужасу, промелькнувшему на его лице, и по руке, которая поднялась на полсекунды позже, чем нужно, чтобы прикрыть рот. В комнате воцарилась абсолютная тишина, и Джереми слышал только, как его сердце отбивает удары в легкие. Весь гнев Кэт улетучился, она могла только ошеломленно смотреть на Жана, не веря своим глазам и ничего не понимая.

Лайла метнулась быстрее змеи и схватила Жана за запястье. Как она удержалась, когда Жан вздрогнул от ее прикосновения, Джереми не знал; он сам невольно отступил на шаг, чтобы дать Жану больше пространства.

– Что это значит?
– Спросила Лайла, но Жан даже не взглянул на нее.

В следующий момент у него выступила кровь в том месте, где ногти впились в щеку, и у Джереми мелькнула мысль, что Жан хотел бы разодрать себе лицо, чтобы взять свои слова обратно. Предостережение клокотало у него в груди Джереми, но голос пропал. Может быть, Лайла тоже это заметила, потому что костяшки ее пальцев, которыми она держала Жана, побелели.

– Как они могли не знать?
– спросила она.

– Нет, - пробормотал Жан, прикрыв рот рукой.
– Забудь об этом.

– Жан, пожалуйста.
– Кэт переплела свои пальцы с его в тщетной попытке высвободить его руку.
– Поговори с нами, хорошо? Просто поговори с нами.

Мысли Джереми проносились со скоростью тысячи миль в минуту, перебирая все прерванные и отвергнутые разговоры, которые у них с Жаном были за последние несколько недель. Он думал о горе Жана и о его редком гневе. Если Вороны не знали, как сильно он ранен, то значит это сделали не они. Но Вороны всегда были в Эверморе, так кто же еще мог быть ответственен за это? Кому еще был разрешен доступ к коллективному разуму? Кто еще мог совершить такое насилие без какого-либо возмездия со стороны тренеров?

– Тренер Морияма?
– предположил он, но, произнеся это, тут же отверг предположение. Кевин был переведен со сломанной рукой, Жан - со сломанными ребрами. Было непостижимо, чтобы тренер уничтожал своих звездных игроков во время чемпионатов, особенно после того, как он изо всех сил старался организовать захватывающий матч-реванш между Рико и Кевином. Но если Вороны были ни в чем не виноваты, и так называемый хозяин был невиновен, то все сводилось к одному человеку. Одному невероятному, невозможному человеку, которого Лисы ненавидели с неприкрытой и необъяснимой яростью.