– Без дальнейших церемоний, главный тренер команды Вороны Университета Эдгара Аллана в этом году: Фредерико Росси.
– Андрич вытянул руку в сторону, приветствуя мужчину на сцене, и огромное количество вспышек фотокамер должно было ослепить обоих мужчин, когда Росси подошел для рукопожатия и совместного снимка. Андрич наклонился, чтобы сказать Росси на ухо что-то, что ни один микрофон не смог бы расслышать, и Росси стоически кивнул, предоставленный самому себе на трибуне.

Жан вскочил со стула прежде, чем осознал, что двигается.

– Моро, - Реманна поймало его на полпути к двери.

Жан засунул руку под свитер и, набрав воздуха в легкие, которые были слишком напряжены, послушно повернулся к нему.

– Я подумал, что ты захочешь это увидеть, - сказал Реманн.
– Это шаг в правильном направлении для всех. Не хочу обидеть тренера Морияму; он замечательный человек, и одна из причин, по которой у нас вообще есть этот вид спорта. Но лично я не думаю, что у него был подходящий темперамент или подход для работы тренером. Ему следовало остаться в КРЭ на должности консультанта.

За его спиной Росси произносил речь об исторических достижениях Эдгара Аллана и неоспоримых трагедиях, вызванных потерей двух их самых ярких игроков весной. Жан старался не слышать его. Не имело значения, что говорил или думал Росси. Он не был тренером Воронов. Он никогда не стал бы их тренером. Вороны принадлежали хозяину. Он всегда принадлежал хозяину.

– Хорошо, - сказал Реманн, хотя Жан ничего не сказал.
– Если ты не хочешь на это смотреть, возвращайся на внутренний корт.

Жан выскочил за дверь, как только успел сказать «Да, тренер», но сразу же направился в ванную, когда ему показалось, что его вот-вот вырвет. Все, что ему удалось, это выплеснуть желчь, от которой у него защипало во рту и носу, и Жан, задыхаясь, уперся перчатками в заднюю стенку кабинки. Он знал, что хозяин выбыл из игры; он знал, что Эдгару Аллану придется его заменить. Но знать, что это произойдет, и видеть, как это происходит - две совершенно разные вещи, и Жан стиснул зубы, борясь со вторым приступом тошноты.

Ни хозяина, ни Свиты, ни Гнезда.

Жан хлопнул ладонями по стене так сильно, что почувствовал это локтями, и по пути к кабинке спустил воду в туалете. Он сполоснул рот и сплюнул в раковину в тщетной попытке избавиться от жжения в горле, прежде чем, наконец, снова спуститься на внутренний корт.

– Так скоро вернулся?
– Спросил тренер Хименес.
– Неожиданно.

– Я не Ворон, - сказал Жан. Произнести это вслух было не легче, чем услышать это в своих мыслях.
– То, что сейчас происходит в Эдгаре Аллане, меня не касается, тренер.

– Конечно, - сказал Хименес тоном, который говорил о том, что он не был убежден.
– Продолжай двигаться, и я подключу тебя минут через пятнадцать или около того.

Долгое время можно было ничего не делать; после стольких лет, проведенных за этим занятием, о легких растяжках и тренировках на корте вообще не приходилось думать. Жан наблюдал за кортом, чтобы не отвлекаться, но то тут, то там его мысли расходились. Сколько тренеров будет у Воронов? Пригласили ли они на помощь кого-нибудь из выпускников или решили начать все с чистого листа? Остался ли медицинский персонал? Были ли Вороны готовы вернуться или их отпустили с консультаций пораньше, чтобы не затягивать сезон?

Эта последняя мысль привела к тому, что его терпение лопнуло, и как раз в тот момент, когда Хименес отправил его на корт. На мгновение Жан подумал, что ему удастся выкинуть это из головы, но, к всеобщему несчастью, его отправили на замену Лукасу. Когда Жан первым переступил порог, защитник столкнулся с ним плечом к плечу, и его тихое, но обжигающее «Шлюха» стало последней каплей. Жан одним легким движением схватил его за горло и повалил на пол.

Хименес провожал его до двери, на замену Лукаса, и теперь он оттащил Жана назад, крепко схватив его за руку.

– Хватит, Моро!

Лукас начал подниматься, глаза его сверкали от ярости. Жану не нужно было вырываться из хватки Хименеса, чтобы дотянуться до него; у него были достаточно длинные ноги, чтобы ударить Лукаса в нагрудник и сбить его с ног. Хименес оттолкнул его с корта за мгновение до того, как остальные Троянцы на корте успели их догнать, и Жан протиснулся сквозь разинувших рты запасных, ожидавших на внутреннем корте.

Уайту и Лисински потребовалось всего две секунды, чтобы догнать его. Оказаться зажатым между тремя тренерами и скамейкой запасных было худшим, что могло прийти в голову Жану, пока Хименес не втолкнул Лукаса в узкое пространство рядом с ним.

– Не хотите объясниться?
– Спросил Хименес, переводя взгляд с одного игрока на другого.

– У вашей четвертой линии острый рот, тренер, - сказал Жан.
– Я надеялся, что он откусит себе язык осенью и избавит нас обоих от некоторых огорчений в долгосрочной перспективе.

– Иди на хуй, - сказал Лукас. – Пустое место четвертой линии.

– Тебе повезло, что ты вообще оказался на линии, - парировал Жан.
– То, что они позволили тебе сыграть две игры в прошлом сезоне, красноречиво говорит об их презрении к твоим соперникам. Я бы остановился после твоего выступления в первой игре.