Я кивнул Воронцову:

— Открывайте.

Он медленно повернул вентиль. Сначала ничего не происходило, затем из трубы вырвалась струя воздуха, и наконец — густая, маслянистая струя нефти хлынула в приемный резервуар.

Вокруг разразились аплодисменты, крики «Ура!», люди обнимались, смеялись, некоторые украдкой смахивали слезы. Этот момент стоил всех усилий, всех бессонных ночей, всех преодоленных трудностей.

— Нефтепровод работает! — официально объявил я, перекрикивая шум. — Товарищи, поздравляю всех нас с огромной победой!

Наш промысел вступил в новую фазу развития. Теперь мы могли транспортировать нефть в куда больших объемах, чем раньше, когда использовали автоцистерны и временные хранилища.

На импровизированном митинге у конечной точки трубопровода я произнес короткую речь:

— Дорогие товарищи! Сегодня мы завершили важнейший этап в развитии нашего промысла. Запустили нефтепровод, который свяжет наше месторождение с большой землей. Тридцать километров стальной артерии, проложенной через болота, мерзлый грунт и снежные заносы. Это не просто инженерное сооружение. Это символ того, на что способны советские люди, объединенные общей целью и верой в свои силы.

Я оглядел лица собравшихся, усталые, но счастливые, с блестящими от гордости глазами. В эту минуту каждый из них мог с полным правом сказать: «Я был частью этого».

— Особую благодарность хочу выразить бригадам Тимофеева и Шмакова, сварщикам Карпова, нашим геологам во главе с Кудряшовым, дефектоскопистам Барышникова, строителям Кузнецова. Отдельное спасибо Александру Карловичу Рихтеру, без технического гения которого мы бы точно не справились.

Рихтер, стоявший рядом со мной, смущенно кашлянул, но я видел, как он горд.

— Но мы должны помнить: пуск нефтепровода это не финиш, а лишь этап большого пути. Впереди строительство перерабатывающего завода, расширение добычи, освоение новых участков месторождения. И я уверен, что вместе мы сможем все.

Завершил речь под громкие аплодисменты. Кто-то из рабочих выкрикнул «ура», и дружное трехкратное «ура» разнеслось по всей площадке.

После официальной части началось празднование. Прямо возле конечной точки трубопровода, под открытым небом, организовали импровизированный банкет.

Столовая выделила полевую кухню, и повара приготовили настоящий пир: наваристый борщ, гречневую кашу с тушенкой, вареную картошку с солеными огурцами. Было даже немного спирта. Строго по сто граммов на человека, для согрева и поднятия настроения.

Люди группировались вокруг костров, делились воспоминаниями о самых трудных моментах строительства, шутили, пели песни. Я подходил то к одной группе, то к другой, благодарил конкретных людей, вспоминал забавные случаи во время работы.

— А помните, как на двенадцатом километре каша в котле замерзла, пока несли от полевой кухни? — смеялся Тимофеев. — Ложки стояли вертикально, как часовые!

— А на девятнадцатом змеевик сварочного аппарата прихватило морозом так, что инструмент пришлось отогревать прямо на костре, — вторил ему Шмаков.

К вечеру празднование перенесли в поселок. В новом клубе, только недавно сданном в эксплуатацию, организовали концерт художественной самодеятельности.

Оказалось, среди суровых нефтяников и строителей немало талантов — кто-то пел, кто-то танцевал, кто-то читал стихи собственного сочинения.

В самый разгар веселья меня отозвал в сторону Глушков:

— Леонид Иванович, срочная телеграмма из Москвы. От Головачева.

Я вышел в тихий коридор и вскрыл конверт. Текст был кратким, но тревожным:

«ПОЗДРАВЛЯЮ С УСПЕХОМ ТЧК В МОСКВЕ СИТУАЦИЯ ОБОСТРЯЕТСЯ ТЧК СФОРМИРОВАНА КОМИССИЯ ПО ПРОВЕРКЕ ЭФФЕКТИВНОСТИ ЧАСТНЫХ ПРОМЫСЛОВ ТЧК ГОТОВЬТЕСЬ К ПРИЕЗДУ ТЧК ГОЛОВАЧЕВ»

Значит, Студенцов не оставил своих планов. Пока мы здесь строили нефтепровод в мороз и метель, он плел интриги в теплых московских кабинетах, готовил очередную атаку.

Я молча протянул телеграмму вошедшему следом Рихтеру. Он прочитал, нахмурился:

— Плохо. Значит, успех с нефтепроводом их только раззадорил.

— Или напугал, — задумчиво ответил я. — Ведь теперь мы доказали, что месторождение может давать стабильную, значительную добычу. А значит, его ценность многократно возросла.

— Что будем делать? — Рихтер вопросительно посмотрел на меня.

— То же, что и всегда, Александр Карлович, — я сложил телеграмму и спрятал в карман. — Готовиться к обороне. Только теперь у нас есть козырь. Работающий нефтепровод и растущая добыча. Студенцов и его покровители из «Южнефти» желают заполучить промысел, но они опоздали. Промысел уже неотделим от нас, от людей, которые его создали.