Она же… тоже обняла его, вот. Потому что… и страшновато, и вообще. Тронула его хвост. Шумно дышала.

— Не переживай, это на самом деле не страшно. Ну, есть, да и всё. Обычно эти твари живут сами, а люди — сами. Как и обычные пауки. Ты же сталкивалась с обычными пауками?

— Выметаю паутину регулярно, — выдохнула она.

— А тут зови меня, я помогу вымести, — усмехнулся он ей в ухо.

Это оказалось щекотно, а потом он ещё и коснулся уха губами — так, легонечко. И кожи за ухом. И виска. И потом только — губ.

И даже если он завтра уйдёт, не попрощавшись, она хотя бы будет знать, как это — когда с ним. Вдруг… не так, как с другими?

И Айлинн тоже коснулась его губ. Сначала нерешительно, а потом смелее.

Кто бы мог подумать, что чёртовы некромантские пауки и их продукты жизнедеятельности окажутся такими полезными? Никогда ещё не очаровывал девушку с их помощью, думал Ирвин, внимательно осматривая углы в квартирке Айлинн.

Крохотная квартирка, что и говорить. Но для девушки, за спиной которой не стоит никакого древнего магического рода и которая делает себя сама — просто отличная. И уж конечно, идеально чистая, вовсе не как у него, нигде ни пылинки — ни в углах, ни под кроватью, ни под креслом. Бытовая магия спасает, или у таких девушек пыль просто не образуется по определению?

Ему никогда не приходилось серьёзно задумываться о том, где жить и что есть, и вообще на что решать свои бытовые проблемы. Потому что пока учился в Академии — жил в родительском доме, а потом сразу же началась служба, которая продолжилась у полковника Мюррея. И всегда он больше зарабатывал, чем тратил, как-то так выходило. Поэтому вопрос с жильём решился как-то легко, и со всякими другими надобностями — тоже. Или у него не так много надобностей?

Айлинн же живёт в каком-то прямо микромире, своём собственном, очень милом и уютном. В глубоком кресле подушки, на полке фигурки, в кухне какие-то чашечки и приспособления, которым он и названия-то не знает! Может, она и в его жизнь добавит милоты и уюта? Если не сбежит, конечно? Или если утром его коленом под зад не выставит?

И чтобы даже и не думала о таком — сейчас нужно нигде не прокосячить.

Паутину уберём, это несложно. А вот убедить её в том, что он безопасен и вообще хорош, надо брать, прямо тут — намного сложнее. Что у неё в жизни-то было, что она пуганая такая? Ирвин не спрашивал, потому что — ещё спросит. Потому что будет у них это самое «ещё». Всякое и разное, обязательно хорошее.

И поэтому — касаться легко, целовать нежно, раздевать аккуратно. Перебирать пальцами её волосы, словно сияющие в неярком свете магических огней. Не дёргаться, когда она взялась разбирать его хвост — пускай, если он вдруг ей зашёл, то и хорошо же, правда?

— Зачем тебе этот длинный хвост? — спросила она.

— Нравится, — честно ответил он. — Завёл давно, ещё на втором курсе Академии, а потом не стал отрезать. Я же не спрашиваю, для чего тебе твои красивущие золотистые локоны! Прямо бледное золото, и как живое — переливается и сверкает.

Ирвин добавил в воздух мелких огоньков, разноцветных, как праздничная гирлянда — и какая же она в их свете стала красивая! Айлинн вообще красивая, в любом виде, свете и цвете. А сейчас…

Неужели удалось добраться до её ног в чулках? Чулки тоненькие и шелковистые, самое то, что надо. Только это ж потом что будет, когда он будет видеть эти ноги на кафедре? Это ж сразу будет хотеться подойти и потрогать, а придётся терпеть до вечера, да?

А она вела рукой по его груди, из-под ладони рассыпались искорки, это было щекотно.

— И что же ты делаешь? — поймать руку, поцеловать раскрытую ладонь.

— Ощущаю, — тут же смешалась она.

— И как? — заглянуть в глаза, передать уверенность — вот он я, бери меня всего и без остатка, хочешь? Надо?

— Ты… ты очень красив. Как с картинки.

Он фыркнул.

— Придумала тоже, картинка! Нет, я тебя понял, конечно, и мне приятно. Но картинка плоская, и даже если цветная, ни слова тебе в ответ не скажет, не подмигнёт, не поцелует, и не дотронется, будет просто висеть, и всё. А я большой и тёплый, и весь твой.

— Я ещё тогда подумала, что красив, давно, когда… когда потолок чистили.

— Значит, я всё правильно сделал, да? — промурлыкал он.

Всё у неё хорошо, только вот кровать безобразно узкая. Нужно предложить завтра продолжать у него, там просторнее. Для неё одной — наверное, нормально, она стройная и хрупкая, а вот для двоих уже капец как тесно. Может, она согласится продолжить? И получится попробовать и у него дома тоже?

А пальчики у неё — тонкие и изящные. Наверное, потому, что артефактор, им такие положены, там же в каждом пальце датчик специальный встроен, не иначе. И глаза такие непростые, серо-синие, а в свете магических огней так и вовсе словно грозовое море, смотрел бы и смотрел. И обнимал, не выпуская из рук, или как когда-то давно, в студенчестве, попалось выражение в старинной книге — держал бы у сердца и не отпускал. Никогда бы не отпускал. И вообще, жили бы у него, там много места, там даже и ребёнок поместится… или уже нет? Рыжая девчонка, как Дафна. Или мальчишка с такими же золотыми волосами, как у Айлинн… Ещё собаку завести, большую и лохматую. И пару котов. Но это уже многовато для его квартиры, придётся искать дом. Ничего, не проблема, найдём и дом, главное, чтобы Айлинн никуда не делась.

Тьфу, Ирвин Бакстон, это вообще что такое? Ты уже стал, как папенька?

Или нет, всё в порядке, просто, ну, раньше ему не встретилась такая вот Айлинн, которую не хочется никуда отпускать?

Айлинн, которую не хочется отпускать, просто уснула, обняв его, да не просто обняв, а крепко прижавшись. Но в её гнезде иначе нельзя, тут лишний раз поворачиваться и то не хочется, потому что тесно. Но ничего. Вместе с ней можно и в таком вот… гнезде. А что будет дальше, они как-нибудь вместе придумают, прямо утром уже и придумают.